Илья тупо посмотрел на нательный крестик, свисающий с шеи бродяги. Точно такие из черного материала, сделанные под камень были и у них с Алексеем. Не веря своим глазам, он интуитивно нащупал свой нательный крест через одежду и, убедившись, что он на месте, перевел удивленный взор на друга.
– Не может быть, – выдохнул он.
Смутная догадка прокралась в его сознание.
– Неужели Патруль Времени? – тихо произнес Илья.
– вполне возможно, но меня настораживает в каком он состоянии. Он очень плох, чего доброго еще и помрет.
– Сделай что-нибудь Леха, его обязательно нужно привести в чувство.
– Здесь я бессилен, Илья. Его нужно перенести в другое место.
– Что ты предлагаешь?
– Давай перенесем его в башню и запрем в каземате. Людей там сейчас мало, оставим с ним Волчонка, а как очухается, тут мы и поговорим с ним. Утром я подберу целебные травы и сделаю отвар. Полагаю, это поможет ему на первое время, а дальше? – Алексей пожал плечами.
– Нет. Тайком мы его до башни не донесем, кто-нибудь увидит, возникнут ненужные подозрения. Лучше перенесем его в мои кремлевские покои, я схожу за Волчонком, а ты посидишь с ним.
– Пусть будет по-твоему, а стража станет молчать?
– А куда они денутся.
В храме Успения первого июня, с соблюдением всех торжественных обрядов, но без расточительства и пышности, совершилось царское венчание. За отсутствием Патриарха, венец Мономахов на Шуйского возложил Митрополит Новгородский. Не было милостей великих и роскошных пиров, в эти дни были лишь опалы. Многих бояр и чиновников удалили со Двора. Шуйский не дал своим приверженцам в удовлетворение никаких наград, тем самым еще больше отдалил людей близких от себя. Россия уже в течение года меняла четвертого Государя, отметила два цареубийства и не имела в данный момент общее согласия на избрание последнего. Возраст нового Государя, уже не молодого летами, его одиночество, неизвестность престолонаследия, также дополняли всеобщее уныние и беспокойство народа. Все это вместе взятое не могло не омрачать сердец истинных сторонников нового Монарха.
Церковь не имела Патриарха. В первый день своего правления, Шуйский, своим указом свел с духовного Престола клятвопреступника Игнатия. Удаленный Лжедмитрием Митрополит Казанский Гермоген, не обольщенный ни милостью Самозванца, не устрашенный опалой, прибыл из Казани в столицу, где его все единодушно нарекли Патриархом. Вручая Гермогену жезл Св. Петра Митрополита, Шуйский заключил с ним искренний и верный союз, Святой Церкви с Государством, но как показало время в дальнейшем, не для их мира и счастья. Таким образом, утвердив себя на престоле царским величием, избрав Патриарха ревностного и мужественного духом, поставив войско на берегах Оки и у границ с Украиной, Василий Шуйский немедленно занялся делами внешними.
Столица на время утихла, но знатная часть государства в умах уже пылала бунтом! Там, где появился первый Лжедмитрий, как бы в назидание россиянам, должен был появиться и второй, снова требуя легковерия и бесстыдства народного. Казалось, что Самозванец, всеми оставленный в беде, не имел приверженцев, кроме Басманова. Те, которых он любил и доверял, осыпал милостями и наградами, громче других кляли его имя, желая спасти себя и свое достояние. Некоторые из них снискали даже доверие Шуйского. Новый Государь послал Григория Шаховского воеводой в Путевиль. Шуйский знал важность этого назначения. Нигде граждане и чернь не выказывали столько усердия к Самозванцу и поэтому не могли не бояться за это гнева нового царя. Шайки бродяг и беглых разбойников стекались именно туда, туда, куда устремились после гибели Дмитрия и многие другие недовольные, вновь избранным, царем.
Дитя своего времени, рожденный в век мятежей и беззаконий, князь Григорий Шаховский, пылал ненавистью к виновникам гибели Дмитрия. Он прекрасно знал расположение народа Северской волости и неудовлетворенность многих россиян, которые имели право участвовать и не участвовали в избрании Государя, знал настроения в умах москвичей и в целом Государстве. Считая трон Шуйского шатким, а обстоятельства благоприятными, прельщаясь новыми перспективами, он решился на открытую измену. Собрав жителей Путевиля, Шаховский объявил им, что Дмитрий жив, а умертвили кого-то другого, скрыв его лицо мерзкой маской. В умах людей Северских было посеяно недоумение, которое разрешилось не в пользу нового Государя после того, как Шаховский объявил им, что злобный Василий готовит им и Украине печальную участь Новгородцев, истерзанных Иоанном Грозным. Народ усомнился, но восстал ради своего спасения. Южные города России ждали только примера и вскоре Моравск, Чернигов, Стародуб, Белгород, Новгород-Северский, Борисов, Оскол и многие другие встали под знамя измены и отошли от Москвы. Казаки, стрельцы, граждане, люди боярские и крестьяне, толпами шли под знамя мятежа и бунта, поднятое князьями Шаховским и Телятевским, к которым присоединились и другие недовольные знатные чиновники и бояре.
