Любуясь красотами древнего города, они обратили свое внимание на одну особенность, чего не замечали ни во время путешествия, ни раньше в своем XX веке. Расширение территорий страны, привело к появлению новых направлений торговых путей, которые, как и старые дороги, все более тяготели к Москве, как к административному центру страны. Эти дороги утратили свое значение и стали радиусами, соединяющими столицу с окраинами Великого Государства. По Москве-реке шел водный путь на Оку и далее на Волгу. С Тверской улицы начиналась дорога на Тверь и далее на Великий Новгород. Через Стромынку шла дорога на северо-восток в направлении Суздаля, Сретенская улица вела на Ярославский тракт, а от Рагожинской слободы шел тракт на Казань и Нижний Новгород. Через Арбат и Дорогомилово выходила дорога на Можайск и далее шла к Смоленску, а с пригородного села Коломенского, путь уходил на юг, в Серпухов и Тулу. Все эти дороги разветвлялись далее в целую сеть путей и расходились по всему пространству России. Однако центром схождения всех дорог была Москва, сердцем которой являлся древний Кремль и площадь Пожар.
Остановив коней перед подворьем князя Мстиславского и передав их на руки дворовым холопам, Илья и Алексей, поправив одежду, направились внутрь дворца. Хозяин был дома, представившись дворецкому, они попросили доложить о себе и после коротких вопросах о сути визита, тот скрылся за дверью. Князь Мстиславский сидел за большим столом, заваленным бумагами в обществе троих вельмож. Они видимо обсуждали какую-то очень важную проблему, однако решение ее ни как не приходило им на ум, и в связи с этим глубокая озабоченность читалась на их лицах. Князь перевел взгляд с бумаг, устремив взор на оторвавших его от важных государственных размышлений, дворян.
– Что вам угодно, господа? Чем я могу вам быть полезен?
– Мы к вам от боярина Никиты Александровича Нагого, – начал Илья, – он велел вам кланяться и просил передать письмо.
– Письмо?
Князь встал из-за стола, подошел к Илье и взял протянутый ему свиток. Он аккуратно надломил печать, развернул и пробежал глазами содержимое.
– Боярин Нагой рекомендует вас как смелых и искусных воинов, мне нужны храбрецы. Он пишет, что вы ищете царской ратной службы? Я с удовольствием помогу вам. На днях, Государь повелел мне сформировать армию и выдвинуться к Брянску, на случай нападения со стороны Сигизмунда III, в данный момент я испытываю острую нехватку в людях, – он усмехнулся, – готовых разбить жалкую кучку негодяев во главе с Самозванцем, именующим себя сыном Иоанна Грозного.
Он умолк, внимательно рассматривая стоящих перед ним дворян. Илья, сделав пол шага вперед, обратился к нему.
– Князь, дело в том, что пока мы добирались до вас, к нам прибились люди, и теперь нас не двое, а более тридцати, все конные и хорошо вооружены. Я хочу на базе того, что имею, сформировать свой собственный отряд наемников, довести его до сотни сабель и с ним поступить на службу к Государю.
Князь Мстиславский с удвоенным интересом уставился на Илью, он явно не ожидал такого поворота разговора. Бояре сидевшие за столом и до этого не принимавшие участия в происходящем, оторвались от бумаг и стали внимательно прислушиваться. Князь взял со стола серебряный колокольчик и позвонил. На зов пришел дворецкий.
– Любезный, – обратился к нему князь, – распорядись, чтобы нам принесли чего-нибудь выпить.
Тот поклонился и с важным видом скрылся за дверью.
– Ну что же, ваше желание похвально,- обратился Мстиславский к Илье, – не всякий даже ревностный слуга Государев в наше время способен на такой поступок, однако где же вы возьмете деньги на эти цели?
– Мы с приятелем, – Илья указал на Алексея, – заложили для этого свои поместья в Сибири, но старший дьяк Казенной избы не выдает, тянет время, именно по этому и затянулось формирование дружины, а пока существуем на личные сбережения.
– А! Матвей Степанович, – князь усмехнулся, – знаю его, редкостная гнида и упырь, берет со ста рублей три себе, ну да ладно, помогу вам.
Он взял перо, и периодически макая его в позолоченную чернильницу, стал что-то писать. Закончив, он помахал бумагой, давая чернилам немного просохнуть, отложил ее в сторону и принялся снова что-то писать. Наконец работа была завершена, князь поставил жирную точку и отложил перо в сторону. Вошедший лакей, поставил поднос с вином в серебряном кувшине украшенном самоцветными камнями на стол, разлил вино по чаркам из такого же металла и тихо удалился.
– Прошу вас, – князь жестом пригласил всех присутствующих, – этот божественный напиток из виноградной лозы я хочу выпить за Государя Бориса Годунова и за Матушку Россию, которая ни когда не будет победима, покуда у нее есть такие сыны, радеющие за Отечество.
Он выпил чарку до дна, взял из рядом стоящей вазочки несколько засахаренных вишен и закусил, остальные последовали его совету.
