Матушка игуменья Евпраксия, настоятельница Владимирского Покровского монастыря, происходила из боярского рода Умновых. Насильно постриженная в детстве при Иоанне Грозном, она ничего не видела в жизни, кроме выбеленных стен и икон, каждой из которых нужно было кланяться. После гибели своей семьи она обозлилась на весь белый свет и уединилась в заботах о хозяйстве обители. Епископ заметил ее рвение и назначил экономкой монастыря. После того, как прежняя игуменья представилась перед Богом, Евпраксию поставили во главе всей обители. Первым делом она велела отделить тех, кто поступил в монастырь девицами, от тех, кому посчастливилось побывать замужем. Первые жили свободно и были своеобразным лицом монастыря, а вот для вторых, к коим мать Евпраксия чувствовала зависть и тихую ненависть, держали безвыходно по кельям, разрешая выходить только в церковь. Именно в эту обитель, имеющую славу особо строгой, по приказу Патриарха Игнатия, вез Ксению иеромонах Нифонт.
Алексей и Василий увлеченно играли в кости. Сегодня везло Василию, россыпь мелких медных монет все больше увеличивалась перед ним. Он опять помешал в стакане кубики и ловким движением рук выбросил на стол.
– Черт, опять проиграл, – с досадой сказал Алексей и, рассчитавшись, встал из-за стола.
– Будем еще играть? – спросил Василий.
– Нет, надоело. Сегодня мне что-то явно не везет.
– Ничего, тебе, Леха, повезет в другом, – с довольной ухмылкой констатировал Василий, подсчитывая выигрыш.
Алексей зачерпнул ковшиком из жбана хмельного меда и сделал несколько глотков.
– Что-то Илья где-то запропастился? – положив ковшик на место, произнес он.
– А на что он нам? От него все равно, ни какого толку нет, все сохнет по своей Ксении, толи дело мы с тобой, – ссыпая монеты в кошелек, ответил Василий.
– Да Вася, ты прав, совсем Илья извелся, смешно глядеть на него. Как ты думаешь, а не прогуляться ли нам с тобой сегодня вечерком до стрелецких вдовушек, или в баньку, куда наведаться да полюбоваться на новеньких растиральщиц?
– На счет баньки, что-то не охота, да и пользуются там ими все кому не лень, а вот насчет вдовушек ты дело говоришь. Твоя Марфуша баба видная, может и подружка новенькая у нее найдется?
– Ну и любитель, ты Васька, до новых баб.
– А что, Леха, новое оно всегда интересно. Прошлый раз мы с тобой не плохо покуролесили. Если бы не лицо, побитое оспой у моей Меланьи, то можно было бы и с ней снова сегодня встретиться, уж больно горячая баба, всю ночь пар с меня шел, а под утро уж сил не хватило, хорошо ты пришел, а то осмеяла бы меня баба на всю Стрелецкую слободу, как жить бы стал с таким позором.
Друзья рассмеялись, вспоминая эпидоты прошлого кутежа.
– То-то ты с ней встречаться не хочешь, да ты ее просто боишься, – сквозь смех произнес Алексей.
– Ни чего я не боюсь, просто нравится мне каждый раз с новыми знакомиться. Черпни ка ты лучше Леха ковшиком из жбана, а то в горле пересохло.
– Ну и мастак ты Васька жрать хмельной мед, смотри, как бы вечером не пришлось твоей новой подружке пожалеть, что с тобой связалась.
– Не переживай, Бог не выдаст, черт не съест.
Послышался шум шагов и на пороге появился Илья. Он молча пересек комнату и начал доставать из сундука свои дорожные вещи и оружие.
– Не вовремя ты Васька черта вспомнил, только кликнул, и он появился, – пошутил Алексей. – И куда ты собираешься Илья?
Илья внимательно проверял кремневые замки пистолетов и сделал вид, что не слышит заданного вопроса.
– Я спрашиваю, куда ты собираешься?
Илья повернул голову в его сторону и, продолжая укладывать вещи в дорожный мешок, ответил:
– В Суздаль.
– И что ты там забыл? – продолжал допытывать его Алексей.
– Позавчера Ксению отправили во Владимирский Покровский женский монастырь, хочу отбить ее по дороге или вызволить ее из обители пока еще не поздно.
– Ты что, с ума сошел? Опомнись Илья! Ты же погубишь себя и ее, и что ты с ней будешь делать? Неужели женишься?
– Не знаю я, что буду делать, если вызволю ее, то увезу в свои калужские земли, пожалованные мне ее отцом, а там видно будет.
– Откуда ты знаешь, что за поместье у тебя там, может быть там деревенька в три двора.
– За одно, Леха, и посмотрю на свою собственность.
Алексей развел руками. Глупость со стороны Ильи была очевидной, к тому же он ставил под вопрос успех их миссии, но в упрямстве Илье не было равных, это Алексей хорошо помнил с детства, что ни какие уговоры о безрезультатности и опасности его затеи на него не подействуют. Илья заканчивал собирать вещи и оружие.
– Не бросать же старого друга в беде, – про себя подумал Алексей, – один он точно пропадет, а вот с нашей помощью может, что и получится.
Алексей посмотрел на Василия, тот все это время молча наблюдал за сборами Ильи.
– Ты как Вася, готов помочь другу?
– Всегда готов. Эх, чувствую я, будут плакать по нам наши вдовушки.
Он улыбнулся и через стол протянул руку Алексею. Илья закончил сборы, подошел к столу и обратился к друзьям:
– Давайте прощаться, если что, не поминайте лихом.
– Ты погоди Илья, присядь-ка к нам, тут у нас одна задумка есть, требуется обмозговать.
