– Можно присесть, добрый человек?
Илья до этого с любопытством наблюдавший за сценой, кивнул и рукой указал на свободную лавку напротив себя.
– С ними по другому ни как нельзя, – обратился к Илье великан. – Вчера я просидел в ожидании обеда около получаса, и кроме хлебного вина да капусты ни чего не подали. Хозяин, шельма, норовит пьяных клиентов обсчитать, вот и тянет. Терпение у меня лопнуло, я и дал ему в наглую рожу, и что ты думаешь, обед тут же появился на столе. А ты давно сидишь?
– Да уже прилично, – ответил Илья.
К их столу в сопровождении двух отроков спешил хозяин. Под его правым глазом, в свидетельство слов соседа по столу, "сиял" огромный багровый синяк.
– Ты ли это Терентий? Сам что ли решил обслужить людей добрых?
Терентий нес блюдо с рыбой. Запах свеже пожаренной рыбы приятно защекотал нос Ильи.
– Что ты несешь шельма, рыбу я не заказывал.
– Не гневайтесь, ваша милость, – Терентий поставил блюдо на стол, – рыба эта так, в знак большого уважения к вам. У меня на кухне на вертеле томиться нежный молодой гусь, я думаю, он лучше сможет украсить ваш стол, чем жесткое мясо. Еще немного и он будет готов.
– Пожалуй ты прав, Терентий, ну что же, мы немного подождем, – великан подмигнул Илье, как старому знакомому.
Хозяин, раскланявшись, поспешил ретироваться, а отроки тем временем накрывали на стол.
– Давай познакомимся, – великан протянул руку через стол, – меня все кличут Иваном Дубиной. Из детей боярских я, боярина Сабурова буду, а ты кто будешь, мил человек?
– Сотник я царский, Илья Просветов, – представился Илья.
– Ну что же Илья, давай, выпьем за знакомство, – Иван Дубина, наконец-то положил на лавку четырехугольную шапку, украшенную меховым колышком, до этого плотно сжимаемую в левой руке и разлил хлебную водку из высокого кувшина по чаркам.
Водка приятно прошла в желудок и разогрела аппетит Ильи. Дубина, закусил соленым огурцом и налил еще.
– Ты ешь Илья, не стесняйся, сегодня я угощаю.
Илья с удовольствием принялся за еду.
– Вижу, ты не здешний, что же за нужда, аль дело, какое вынудило тебя посетить нашу глушь?
– Жаловал меня Государь землями в ваших краях, за верную службу, – тщательно пережевывая пищу, ответил Илья, – вот выбрал время и решил посмотреть, что да как, за одно и оброк собрать.
– Оброк – это хорошо. Нынче урожай выдался славный, а где землица то?
– Да вроде здесь недалеко, деревня Журавичи, может, слышал?
– Так мы с тобой, Илюша, получаемся соседи, – обрадовано ответил Иван. – Знатное село, дворов двадцать пять будет, даже церквушка стоит, а рядом к Журавичам, еще деревеньки три прилипают, каждые дворов по пять, по шесть. Деревеньки эти раньше за Казной числились, вот значит, тебе достались. Мои владения не очень большие, в верстах тридцати от твоих будут. Хорошо, что я тебя встретил. Добрыми соседями теперь станем. Время сейчас тяжелое, много сброда шастает по лесам, бывает, что и нападают на беззащитные деревеньки, разграбят, сожгут и обратно в лес подадутся. Соседи должны помогать друг другу, без взаимной помощи ни как нельзя.
Их разговор был прерван приходом хозяина, который самолично принес "дорогим гостям" гуся. Илья отломил от птицы ногу с поджаренной хрустящей корочкой и с жадность принялся за еду.
– Давай-ка, Илья, еще пропустим по чарочке? Под такой закусь и не грех пропустить, – улыбаясь, произнес Иван.
Гусь был изумительным. Ароматное мясо, приправленное специями и фаршированное яблоками, было сочным и приятным на вкус. Когда с птичкой было покончено, они продолжили разговор.
– А ты что делаешь в Алексине? – спросил Илья.
– Да товар, кое-какой привез на продажу. До ярмарки еще далеко, а деньги нужны сейчас позарез.
– Что, так тяжко?
– Да нет, издержки прошлогоднего ополчения. Двух холопов одел, обул, вооружил вот и задолжал боярину, – улыбаясь, произнес Иван. – Деревенька маленькая, подушный налог большой боярин требует, вот и кручусь помаленьку, концы с концами свожу, а еще женка, да детки малые.
– Понимаю, – с сожалением в голосе, произнес Илья. – А что, боярин Сабуров так корыстолюбив?
– Да не так уж, чтобы очень. Его вотчину во время прошлогодней войны, то люди Годунова разоряли, то казаки и поляки Дмитрия, а в Казну царскую все равно – плати. Казна, она знаешь, денежку любит. Да что говорить, и мою деревеньку обобрали до нитки казаки Дмитрия, сам то я в ополчении царском был. Людишки мои крепостные, почитай голые остались, много ли с них теперь возьмешь? Поместью твоему тоже досталось лиха, – Иван горько ухмыльнулся, – что вспоминать старое, давай-ка, лучше выпьем.
За застольными разговорами кувшин быстро опустел, кликнули Павлушу и заказали еще.
– Ты когда домой, собираешься, Иван?
– Здесь меня уже ни что не держит. Товар я свой сбыл, людей с подводами сегодня отправил, а завтра на легке и сам тронусь.
– Может, возьмешь в попутчики?
– Почему бы и нет, вдвоем веселей, будет, только я на прямик через Оку, а там, через лес и дома.
– Ну, я тоже не из пугливых, – засмеялся Илья, – а чем дорога напрямик отличается от объездной?
