– "Братья! Умираю за истину, за Веру Христианскую и за вас!"
Палач хотел снять с него кафтан и рубаху с воротником унизанным жемчугами. Шуйский, потомок Святого Владимира, с гордостью и достоинством воспротивился этому, говоря палачу:
– "В этой одежде я и отдам Богу душу!"
Когда голова осужденного легла на плаху, Петр Басманов, развернул бумагу, и стал зачитывать народу царское послание:
– "Великий Боярин, князь Василий Иванович Шуйский, изменил мне, Законному Государю вашему, Дмитрию Иоанновичу всея России. Коварствовал, злословил, сорил меня с вами, добрыми моими подданными. Называл меня лжецарем, хотел свергнуть с престола. Для того он осужден на казнь и умрет за измену и вероломство!"
Басманов свернул грамоту и подал знак палачу. Раздалась барабанная дробь. В глазах москвичей стояли слезы. Палач взял в руки секиру, подошел к осужденному и занес ее над головой несчастного. Барабанная дробь смолкла, люди затаили дыхание. В этот миг тишину, повисшую над площадью Пожар, разрезал крик:
– Стой!
Люди обернулись и увидели скачущего к лобному месту из Кремля царского чиновника, с указом в руке. Они расступились, пропуская его к эшафоту. Гонец поднялся на помост, развернул бумагу и зачитал указ о помиловании Шуйского, в котором объявлялось о том, что смертная казнь ему изменена на ссылку в пригороды Галицкие. Вся площадь закипела в неописуемом движении радости. Народ славил Дмитрия, как в первый день вступления его в Москву, радовались и верные сторонники Самозванца, считающие, что такое милосердие даст ему новое право на всеобщую любовь. Негодовали только дальновиднейшие из них, считая, что князь Василий ни когда не забудет пыток и плаху.
Пробуждение было тяжелым. Илья мучительно пытался вспомнить, что же было на кануне. Ему ни как не удавалось сложить мысли во едино. После некоторых усилий, воспоминания все же сложились в единую картину.
– Волчонок, – позвал Илья.
Волчонок как будто ждал его зова и явился незамедлительно.
– Волчонок, который час?
– Да вроде полдень, хозяин.
Илья сел на постели и обхватил голову руками.
– Принеси испить чего-нибудь, да живо.
Волчонок бросился вниз исполнять поручение. Илья встал, умылся в стоящем на скамье ушате с водой и медленно стал одеваться. Шум за спиной заставил его обернуться. На пороге стоял улыбающийся Иван Дубина.
– Хорошо мы с тобой вчера посидели, правда, Илюша.
Илья утвердительно кивнул головой.
– Правда голова малость болит, но это ничего, вмиг поправим. Я там уже распорядился. Ты давай собирайся по шустрей и вниз. Перекусим да в дорогу, глядишь, к ночи и успеем.
Дубина пошел в зал, оставив Илью собираться. Волчонок принес холодного квасу. Илья с жадностью выпил половину кувшина, вытер губы рукавом кафтана и слегка потряс головой, приходя в себя.
– Ты давай собирай вещи, седлай лошадей и распорядись, чтобы хозяин собрал чего-нибудь в дорогу, а я вниз.
Волчонок утвердительно кивнул, и занялся делом. Кусок не лез Илье в горло, но после пары чарок, положение значительно улучшилось. В конце концов, позавтракав с грехом пополам, они тронулись в путь.
Выйдя за крепостные стены Алексина, дорога, изгибаясь и петляя, тянулась вдоль Оки. Река была полноводной и рыбной. Рыбы в воде было столько, что поймать ее не составляло большого труда. На реке не было тишины, постоянно слышался всплеск. Поверхность Оки все время шевелилась, колыхалась, завихрялась в том месте, где крупная рыба делала у поверхности резкий поворот. День подходил к концу. Солнце, посылая на землю свои последние лучи, уходило за горизонт. Чуть дальше по дороге, Ока изгибаясь, делала поворот, неся свои воды в даль. В этом месте русло ее казалось уже, пятнадцать верст от Алексина были позади.
– Ну, вот и пришли, – сказал Иван Дубина, слезая с коня.
Он стал раздеваться и складывать вещи в мешок. Вода в реке просто "вскипала" от резвящейся у поверхности рыбы. Начиналась вечерняя зорька, рыба выходила на охоту и кормежку, и всюду было настоящее рыбье пиршество. Сотни мелких рыбешек выскакивали из воды, врывались в комариное облако и, набив рот насекомыми, шлепались обратно в воду. Каждую минуту были слышны, как, то тут, то там, раздающиеся удары по воде, как будто кто-то бросал в воду бревно. Это щуки выпрыгивали из воды в погоне за мелкой рыбешкой.
