Лейтенант Клесимур Босорос вытянулся на койке и отложил в сторону журнал со статьей о биологических трудах гигантов, который он читал. По крайней мере, его все еще звали Клесом. Это в его жизни не изменилось. Почти все остальное изменилось, причем так, как он никогда бы не подумал. В последнее время у него не было времени думать о своих прежних интересах, хотя, когда он был один на ночном дежурстве, он все еще выбирал Звезду гигантов и вспоминал свои детские мечты. Ситуация между Лямбией и Цериосом ухудшилась до такой степени, что между ними в ряде случаев под разными предлогами вспыхивал настоящий конфликт. Еще несколько лет назад такие вещи были почти немыслимы. Теперь, как говорили социологи, они были признаны неизбежным следствием усложнения обществ и развития идей, на которые они не были готовы пойти на компромисс. Поэтому мир усердно изучал и совершенствовал свои новые искусства, чтобы защитить их.
Подразделению Клеса повезло, что оно пока не участвовало ни в одном из сражений, и некоторые из казарменных психологов и политических экспертов уверенно заверили их всех, что они не будут участвовать, потому что приступ безумия скоро закончится. Президент Цериан Харцин обратился к ламбийцам с призывом к Минерве опомниться, пока не стало слишком поздно. Весь вопрос о том, какая система быстрее всего произведет технологии, необходимые для миграции на Землю — ламбийское централизация и командование или церийское многообразие выбора и конкуренция, — который и послужил причиной изначального спора, сам по себе был единственным самым большим фактором, сдерживающим всех их. После многих лет соперничества двух держав, чтобы превзойти друг друга, единственный самый важный вывод, если бы кто-то из них только хотел это признать, заключался в том, что, похоже, это не имело большого значения. Обе стороны разрабатывали и развертывали схожее оружие, обе прилагали сопоставимые усилия по выходу в ближний космос и созданию плацдарма на Луне, и теперь ученые с обеих сторон говорили об эффективности нападения на гражданское население как средства оказания политического давления и шантажа. Эксперты по баракам могли быть правы, признал Клес. Но он не стал бы делать никаких ставок. Политики и раньше делали подобные вещи, и каждый раз это заканчивалось очередной перепалкой.
«Эй, Клес». Капрал Лойб отвернулся от группы, сидевшей за столом у плиты на полпути через комнату. Он тасовал колоду карт. «Игра только начинается. Хочешь участвовать?»
«В чем дело? Ты нарываешься на неприятности. Разве я недостаточно тебя обчистил в прошлый раз?» — бросил Клес.
«Эй, чувак, вот в чем дело. Я хочу его обратно».
«Мечтай дальше».
«Полная луна лидирует, четверть ставки», — сказал Оберен, потирая руки. «Я чувствую себя счастливчиком».
«Лойб тоже», — хихикнул Куосе.
«Хорошо для заведения?» — спросил Лойб, оглядываясь на остальных. Они кивнули. «Тебе лучше подойти сюда, если ты играешь», — крикнул он Клесу, демонстрируя несколько флоришей перед сдачей.
Клес спустил ноги с койки, снова взял журнал и вытянул руки назад. «Я пас. Думаю, пройдусь, подышу воздухом».
«Но, эй, это же мои деньги, с которыми ты уходишь, чувак».
Клес похлопал его по плечу, когда он проходил мимо по пути к двери. «Неправильно, Лойб. Это мое».
Небо снаружи было прохладным и облачным. Ветер с севера нес ощущение дождя. Клес поднял воротник своей рабочей куртки на шею и уши и засунул руки в прорезные карманы, пока шел по тропинке между хижинами I и J, а затем через угол парадного плаца к Административному. Дежурным сержантом в дневной комнате был Йоск, с которым все было в порядке. Клес многозначительно махнул глазами в сторону двери в Офис связи в задней части. Йоск повернул голову в другую сторону, и Клес прошел дальше. Младший капрал Ааб был на дежурстве, как Клес и предполагал.
«Что нового? Мы уже на войне?» — спросил Клес.
«Если бы слова были пулями, это была бы бойня. Много разговоров».
«Как обычно, да?»
«Мне подходит. От них легче уклониться».
Клес кивнул на пульт у стола Ааба. «Что-нибудь для меня сегодня?»
«Да, было что-то…» Ааб постучал по клавишам, сверился с экраном и взглянул в сторону двери. «Университетская сетевая почта. Похоже, от твоего дяди».
«Дайте мне копию».
Ааб снова бросил нервный взгляд на дверь. «Ты дашь мне неделю уборки. Сколько это будет продолжаться?»
«Все в порядке. Йоск честный. Ты все еще хочешь одолжить эту сорокадолларовую купюру на завтрашнее свидание? Как еще я должен ее прочитать?»
