– Да не бойся, ты. Как видишь, я совершенно не пострадал. А всё потому, что при данном опыте, я сдвинул точку сборки и выпал из плотного мира, отведя через тонкое тело электрический импульс в эфирное измерение. Грубо говоря, я применил электромагнитный щит дубля.
– Так ты что, действительно стал…
– Именно. Травма в квадратуру от дня рождения, и наличие квадратуры Солнца и Сатурна в гороскопе. Всё по канону.
– Да-а! Но послушай, раз ты – Нагваль, то нафига нам изобретать велосипед? Клиническая смерть-то наших подшефных нам теперь вовсе не нужна.
– А я тебе, о чём толкую. Именно! Если, что и надо, так это гром и антураж, при котором клиент забудет обо всём на свете и выпадет из колеса обыденного восприятия.
– Ну, что-что, а это – я тебе гарантирую…
Но, в клетку Фарадея мы пойдём вместе. Ты – как Нагваль, а я… Я должен убедиться, что ты не помнёшь дитё.
– Да шо ему сделается?! Главное – полная фиксация конечностей, чтобы, не дай бог, твоё дитятко до металла ручонками не дотянулось, да поза, позволяющая сбрасывать избыточную энергию.
– Поза зародыша?
– Она.
Появление в подвале комнаты палача вызвало ужас не только у детей, но даже среди самих педагогов. Её страшились и ненавидели. Оглушительные раскаты грома, душераздирающие вопли жертв и щелканье бича не оставляли сомнений в том, что пан директор вновь пал жертвой своих низменных страстей. Достаточно было только взглянуть на поднимающегося из подвала пана Жденека – этого властелина ада – вечно мрачного бритоголового эсэсовца огромадных размеров, вспотевшего из-за своего садистского усердия, чтобы понять, что на спасение и снисхождение бедным воспитанницам рассчитывать не приходится. По рассказам педагогов, ему, помучить девушек, было за счастье. Никаких денег платить не надо!
Вскоре, в пыточной, как прозвал из-за страшных криков истязуемых подвальную комнату работающий персонал, началось необъяснимое. С висевшего, в области зрения жертв, распятия стала сочиться и капать кровь. На стенах проступали и сами собой исчезали надписи, поносящие пана Вацлава и экзекутора. В подвале по ночам кто-то громко стонал и жутко вскрикивал. Аппаратура фиксировала фантомы людей и шары света по всему зданию.
Во сне к Вацлаву Поспишилу стали приходить светоносные фигуры воспитанниц, укорявщих его в содеянном. В одну ночь ему даже привиделась мать, глядящая на него заплаканными глазами и говорящая: «Вацлав, что же ты делаешь?! Для того ли я тебя рожала и растила в любви?»
Но не таков был пан Поспишил, чтобы раскаиваться, бояться и отступать от задуманного. Сны – снами, фантомы – фантомами, а бизнес-проект «Весталки» должен быть завершён. Потому, несмотря на разящие педагогов напасти, пан Вацлав неумолимо шел к намеченной цели. Успеваемость в колледже достигла небывалых высот. Олимпиады по физике и математике на уровне страны были выиграны. Воспиатнницы Поспишила уже высоко котировались даже на международных соревнованиях. Но сумрачный директор всегда находил к чему придраться, чтобы вынести безжалостный приговор. И адское эхо вновь разносилось по коридорам. Стоит ли удивляться, что однажды, для пана директора настал его Судный День?!
С самого утра пана директора пробрал понос. После полудня у него дико разболелась голова. Бледный как тень отца Гамлета Вацлав Поспишил решил бросить всё к такой-то матери и поскорее убраться восвояси из колледжа. Подойдя к машине, пан обронил ключи с брелком в лужу-море. Чертыхаясь, он засучил штаны, закатал рукава и, пробормотав: «Ну шо, Вацек, иди, шукай раков, растяпа!» приступил к исследованию водных глубин. Через пять минут хождения по водам ему улыбнулось счастье. Вацлав извлёк ключи на свет божий и, открыв дверь авто, положил на заднее сиденье свой портфель. Закрывая дверцу, он умудрился, пребольно прищемить себе пальцы другой руки. Взвыв белугой, пан Поспишил вышел из себя и, что было силы, пнул колесо Шкоды… Растопырив прибитые пальцы веером, он взялся, наконец, за руль и тронулся в путь. Но не успел пан проехать на своей верной лошадке и пяти километров, как, отвлёкшись на сигнал встречного автомобиля, налетел правым передним колесом на торчащий из асфальта здоровенный штырь. Провозившись час под проливным дождём с заменой пробитого колеса, он полетел по бегущей вдоль речки мокрой дороге, не обращая внимания на знаки. Заметив, что встречная полоса на мосту через Трно пуста, Поспишил прибавил газу и сходу пошёл на обгон еле плетущегося трактора с косилкой.
Секундой позже, он, с перекошенным от ужаса лицом, смотрел, как навстречу ему несётся вырастающая в размерах до бесконечности кабина грузовика.
Смятая бетономешалкой легковушка Поспишила пробила ограждения и рухнула с моста в реку.
Последнее, что помнил, захлёбывающийся в зелёной речной воде, запертый в искорёженной машине, пан Вацлав – лицо красивой русоволосой русалки, выбивающей хвостом треснувшее лобовое стекло.
