— А что? — парирую я, — Метро под землёй… машины, похожие на подводную лодку, строят. (заглушаю голос до громкого шёпота). Запускаем мы такую лодку из-за своих ворот до чужой вратарской. Колобков (киваю на Васечку) незаметно подкрадывается к чужим воротам и, как пукнет со всей дури понарошку под землёй… Чужой вратарь отвлечётся от игры, вот тут-то мы по их воротам и врежем…
Васечка, увлечённый перспективой взятия на испуг, спрашивает:
— А как лодку то назовём?
— "Боевой крот", — отвечаю я, припомнив рассказы в перестроечной жёлтой прессе про подводную лодку в степях Украины…
24 октября 1950 года. Москва.
После утренней тренировки отбубнил команде политинформацию. Пообедали, отоварив талоны в столовой стадиона. Потом "тихий час" перед игрой. Шувалов травит Колобку истории по Ташкент. Как на рынке к ишаку приценивался, как просил несознательную "зашторенную" узбечку открыть личико.
— А девушку случаем не Гюльчатай звали? — встреваю я в рассказ бывалого охмурителя.
— Не… Фирюза. У неё папаша строгий. Блюдёт девичью честь. — дополняет рассказ подробностями Витёк.
Потом последовал рассказ про Вальдемара, которого чуть в милицию не забрали за купание в городском фонтане.
— Пьяный что ли был? — спрашиваю скорчившего физиономию Ильина.
— Не без этого. — говорит натянувший игровую футболку "недодесантник".
Анисимов, по примеру Васечки, стал сочинять стихи и песни. В Узбекистане Лёха придумал лихую песню с дурацкими словами и опасным припевом: "Взорвалась чайхана. Чаю хана!"… Мне же вспомнилась другая песня про Среднюю Азию. Нужно будет "Акварелям" показать…
После нашей разминки на трибуны запустили зрителей. Снова грузинская торсида пришла в национальных одеждах с дудками и барабанами. Кубковый матч с динамовцами Тбилиси начался для нас неудачно. Гогоберидзе и Пайчадзе в первом тайме воткнули таки нам после добивания. Наша защита — как решето после вызова на недельный сбор в главную команду страны Метельского и Крижевского. Сёву тоже забрали, хотя он ещё хромает. Короче, горим 0:2. Трэнэр в перерыве трясся как рок-н-рольщик и брызгая слюной выдавал что-то непонятно-грубое. Я закинулся порошочком и наблюдал, как доктор Марк раздаёт чудо-таблетки. Кроме меня и воротчика, никто не отказался.
Во втором тайме носимся, как лоси. Игра из боевой превращается в грубую. Все наэлектризованы до предела. Тут тбилисский голкипер Маргания грубо сбивает нашего Шувалова, вывалившегося один на один. Слово за слово, началась драка. Марганию с Шуваловым удалили, а в чужие ворота встал ветеран Шудра. Васечка реализовал пенальти и грузины сели в оборону.
Колобок подаёт угловой слева. В чужую штрафную пришли наши высокие Амосов и Бубукин. Выхожу из штрафной, уводя за собой соперника. Тот посмотрев на столпотворение у ворот, по приказу вратаря семенит от меня к ближней штанге. Через несколько секунд Васечка именно в этот район и направляет мяч. За подачу Колобка отчаянно борется Вальдемар и защитник. Оборонец выбивает круглого прямо на меня. Принимаю мяч и изо всех сил прикладываюсь в створ ворот. Вратарь пытается поднять руки, но пролетающий над головой снаряд со свистом врезается под перекладину.2:2.
К навыку "Дальнобойщик" добавлено пять процентов точности и силы удара.
Последние минуты матча. Угловой у наших ворот. Мы, нападающие, отходим к центру поля. Я в центральном круге, Анисимов — справа, Ильин — слева. Тбилисцы потянулись в нашу штрафную, оставив для нашей опеки четверых игроков. Наши выносят мяч на Васечку, тот мне на выход. Но, меня тут же тормозят двое. Даю направо Лёхе. Анисимов ворвавшись в штрафную как то неуклюже бьёт и мяч срезается влево. Но, так даже лучше. Первым успевает Вальдемар и бьёт по пустым воротам скользя по жухлой траве. Вот жеж… Попадает в дальнюю штангу, а от неё в спешащего в раму вратаря, и… в ворота. 3:2. https://youtu.be/wHf-lwF9UZM?t=1
Грузины разыгрывают с центра. Свисток судьи. Победа!
25 октября 1950 года. Москва.