— Таня укоризненно покачала работникам ресторана головой, типа "Ну, вы и деревня!" и отходить собралась. Тут начальник хватает её за руку и показывает ладонью, как бы рост на уровне своих глаз. Наша артистка качает головой и закатывает глаза. Главный по вагону поднимает планку выше. Зайцева своей рукой задирает начальственную ладонь ещё выше. Буфетчица и официантка ахнули и притихли. Начальник проникся и задумался. Через десять минут у нас был сытный ужин. Даже по стакану вина бесплатно дали. А Зайцева, когда расплачивалась четвертным, кивнула на портрет Ленина, потом на меня и приложила палец к губам.
Я рассмеялся глядя на выдумщицу, а Васечка как-то восторженно посмотрел на подругу своей Танечки. Впрочем, Зайцева в этот раз "своей" ему не была. Она, как познакомилась с Амосовым, как узнала о его горе, так и решила стать утешительницей. Даже на второй день свадьбы не пришла. У Васечки же, как то не складывалось со станочницами и мотальщицами. Денег на повышение обольщения у него не было. А за так гулять простых не находилось…
Короче, Колобок пустил слюни, а Мария ещё добавила керосинчику в костёр зародившихся чувств:
— Васечка, ты читаешь? — берёт она книгу с тумбочки, — "Много шума из ничего".
— Да. С Ингой… С одной, короче, записался в драмкружок в Дом Культуры, а она уехала с другим, — убитым голосом проговаривает несостоявшийся актёр.
— А я в институте в этой пьесе играла, — листая книгу говорит чаровница, — Диалог Беатриче с Бенедиктом помню. Давай реплику вот отсюда..
Всучив книгу, смотрит на растерявшегося Васечку. Я кашляю и киваю соседу, мол "давай".
— Я действительно люблю Вас против своей воли, — читая текст, честно признаётся мой сосед.
— Значит, вопреки своему сердцу? — спрашивает обольстительница.
— Ну, конечно. Мы слишком умны, чтобы беседовать мирно, — читает Васёк.
Мария хмыкает и задирает вверх подбородок:
— Ни один умный человек умом хвастать не станет.
— В наши дни, если человек при жизни не соорудит себе памятник, — войдя во вкус, выдаёт драмкружковец, — То о нём люди будут помнить, пока его вдова плачет.
— Если человек умён, то он должен сам трубить о своих достоинствах, как это и делаю я, — заканчивает мысль Васечка и спрашивает, возбуждаясь от улыбки девушки, — Ну, прикажи мне что-нибудь сделать!
— Убей Клавдио! — Мария кивает на меня головой.
Васечка посмотрел на наши висящие рядышком футболки и с жаром ответил заказчице:
— Никогда!
— Тогда прощайте, — девушка отходит к двери и начинает одеваться.
— Постой, — Васечка хватает её за рукав, — Милая Беатриче, будем друзьями…
— Конечно, — говорит Мария, беря клюшку и замахиваясь на меня, — Безопаснее быть моим другом, чем сражаться с моим врагом.
Она берёт клюшку, как винтовку и делает в мою сторону выпад, как бы, коля штыком.
— Шпага — это слишком опасное оружие для девушки, — говорит Колобок, отбирая клюшку.
"Бенедикт" берёт карандаш с тумбочки и протягивает "Беатриче":
— Вот, возьмите лучше цветок.
— Будь я мужчиной… — Мария бросает "цветок" к ногам "Бенедикта", — Прощайте!
— Постой, — снова произносит Васечка. Кивает на меня, — Я пошлю ему вызов! Если я умру, то буду похоронен в глубине ваших глаз.
Пикировщица скидывает боты.
— Скажите, а за какой из моих недостатков Вы влюбились в меня? — "Беатриче" вешает пальто на вешалку.
— За все вместе, — отвечает Васечка, глядя в книгу. и продолжает: — А какое из моих достоинств заставило Вас заболеть своей любовью ко мне?
Мария отворачивается и, закрыв лицо ладонями, произносит с надрывом:
— Но, я действительно люблю Вас против своей воли!
Девушка резко оборачивается и, взяв Васечку за уши, смачно целует.
Похлопав артистам, я шепчу Васечке в ухо:
— Чай попьём и на выход. С Серёгой читки устраивай. Понял?
"Если я где-то и ошибся, так это, когда решил заняться политикой."
Последние слова корейского политика Чо Бон Ама перед смертной казнью.
14 ноября 1950 года. Москва.
Колобок, гад, не дал поспать. Вышел с ним на пробежку. Мария осталась досапывать на двух матрасах. Ночью почти не спали. Между безумств, она рассказала невероятную историю. Ну, прямо наш вариант "Санта-Барбары". Это ей её мама рассказала перед смертью.