Родители у Колывановой были приёмные. Её маленькую к ним из Марфо-Марьинской Обители привезли. Точнее, из трудовой артели в которую превратилась Обитель. Настоящей бабушкой у Колывановой была Валентина Сергеевна Гордеева — настоятельница этой Обители. Как позже рассказала "приёмная мама", родители Марии, куда-то сгинули после её рождения. А бабушка из-за своего аристократического происхождения была под колпаком у Советской власти. Бывшей фрейлине Императрицы то вменяли в вину хранение церковного вина, то в "Правде" воинствующие безбожники призывали ликвидировать эту дочь бывшего губернатора. Когда Марии не было ещё и года, то бывшую настоятельницу Обители отправили в ссылку в Казахстан, где она и умерла. Девочку же бабушка отдала слугам своей крёстной сестры — Великой Княгини Елизаветы Фёдоровны Романовой. Она хорошо знала этих людей абсолютно преданных своей хозяйке. Когда над царской семьёй в 1918-м в Екатеринбурге сгустились тучи, то Великая Княгиня попросила своих слуг покинуть дом и передать нательный крест названной сестре Валентине. Вскоре царскую семью вместе с Елизаветой Фёдоровной — расстреляли. Крест настоятельницы вернулся к Валентине Гордеевой, а крест Великой Княгини был передан внучке настоятельницы — Марии.
— Помнишь? — спрашивает обладательница "голубой крови", — Я тебе крестик подарила… Это он и есть. Просто, ты тогда мне глаза открыл… Спас… Я же в пропасть летела, который год… Сначала Соня Сахарова мне помочь пыталась… Но, я не восприняла всерьёз, пока она не погибла. Почему она детей Розе оставила? Никогда ей не прощу…(вытирает слёзы) Мы же, как сёстры были…
Отзанимались. Бубукин сообщил мне пренеприятное известие. Московский "Спартак" победил земляков торпедовцев в последнем матче Первенства со счётом 3:2, а Никита Симонян, забив два гола, стал лучшим бомбардиром, задвинув меня на второе место.
Отбегали утром честно. Приходим с Васечкой в общагу в мыле. Подруга заправила кровати, заварила чай и испекла сырники, познакомившись с товарищем Мацелис, которая пакует вещи для переезда к любимому Танкисту. Холодильник к себе перетащат Амосов с Дёминым. Мне он в комнате не нужен. Гудит — не уснёшь…
Мария после завтрака садится на кровать и ТАК на меня смотрит, что Колобок и без пендаля уходит к Амосову…
16 ноября 1950 года. Москва.
Васечка сегодня, следом за Марией, уехал в Горький с Бубукиным. Получил призовые за Кубок, за Серебро и ту-ту. А я на тренировки хожу. На частые хоккейные с "ВВС" и на редкие футбольные со сборной. Вчера ходил на тренировку боксёров к Михайлову. Показал "маятник". Кто-то из сборников похмыкал, а кто-то начал осваивать. Бился в спарринге со Щербаковым. Точнее пытался… Не-е… С более тяжёлыми бойцами даже "замедление" не помогает. Как молотком по башке получил. Еле до конца боя достоял. Хулиган "Щедрый" потом подходил автограф брать. Я парням сказал, что по вечерам нужно тренироваться в "качалке" (бью по своим подкаченным бицепсам) с гантелями и штангой. Помещение можно оформить при милиции, как клуб "Юный дзержинец", тогда и отремонтируют и инвентарь какой-нибудь дадут. Можно ещё в райком комсомола обратиться — они любые толковые начинания поддерживают. Щедрин и ещё двое парней — загорелись этой идеей…
Сижу в беседке после дежурства в ДНД. Пью пиво со Старковым и Медведевым, что недавно сменились. Серёга рассказывает невероятную историю, которая к сожалению частенько случается в наших органах.
— В Казани в прошлом году взяли банду Кормакова. Они совершили налёт на один из домов. Сначала убили мать-старушку, потом хозяина, а затем его беременную жену. Детей убивали разбивая головы об угол печки. И вот этих отморозков, на счету которых десятки убийств, следователь решил отпустить. Почему? Да, потому, что за эти преступления уже кого-то посадили. Лишь случайно не выпустили, а довели дело до суда. И таких историй много… Вон у моего убитого друга следователя и жену с детьми недавно зарезали, а она только заявила, что муж портфель с копией дела куда-то спрятал… Следаки сказали, что следы дела идут к председателю райпотребсоюза, но, сверху сказали "не трогать"… А я бы тронул.
Серёга с хрустом ломает в кулаке сушку.
— Только там с умом надо, — вмешивается "дядя Вова", — Ты, Старков, там уже засветился. Могу я походить. Например, про охранника этого начальника узнать. Прижмём, выложит всё, как миленький… А мы запротоколируем и Шепилову в "Правду" отправим. На тормозах не спустят…Ты, как, Смирный, поможешь?
Короче, согласился на следующей неделе…
19 ноября 1950 года. Москва.