— Конечно, а я, пожалуй, скажу несколько слов Когеру. Как хорошо, что и ты здесь! Я так соскучилась… Не хотелось бы, чтобы мы снова расстались на пару лет, — ее взгляд и голос стали мягкими, обволакивающе глубокими, а я испытала острое желание ткнуть светловолосую верладу ключом от академического хранилища прямо в глаз.
Мы дружно дождались на пару, пока Акрысия скрылась за тяжёлой бархатной портьерой, а потом ректор оттащил меня в сторону.
— Это уже слишком, лада Эрой! — зашипел он на меня. — Я в ваши горничные или как оно там… компаньонки не нанимался! Посидите одна в гостинице, не развалитесь. Шутки шутками, а я за вас отвечаю.
— Вы что, всерьёз собрались сегодня встречаться с этой… крысой?! — зашипела я в ответ. — Совсем уже совесть потеряли?! Она же замужем!
— Слушайте, адептка, вы мне собрались мораль читать? Серьёзно, вы? То, каким образом я провожу своё свободное время, как и с кем, вас никоим образом не касается! Прекратите цирк устраивать!
— Вы действительно хотели… — повторила я. — Вот… с ней? Нет, ну правда?
Миар какое-то время разглядывал меня. Выдохнул и потёр переносицу.
— А почему нет?! В конце концов, повторяю, я взрослый свободный мужчина и имею право проводить свой досуг, как хочу!
— Не надо, — пробормотала я. — Нет, я понимаю, вы, наверное, совсем заработались и хотите, ну… Но у вас же есть я!
Миар схватился за голову.
— Ари, ни вас у меня нет, ни меня у вас! Вы студентка, я преподаватель, я вас старше, у меня своя жизнь, а у вас своя, к тому же…
— Вы совершенно негодный вариант, — подхватила я. — Но мне не показалось, что вам было неприятно со мной целоваться.
— Это вообще ничего не значит!
— Лестарис! — окликнул моего спутника многоженец-Остер. Снова со значением подмигнул мне. — Ты идёшь? Начинается…
Бархатные алые шторы, прикрывавшие двустворчатые двери, дрогнули и разошлись в разные стороны. Неупокоенные светила науки потекли в открывшийся проход, а Миар подвёл меня к обитой бархатом скамеечке у высокого, от пола до потолка, окна, и тихо сказал:
— Если я выйду и обнаружу, что вас тут нет…
Я открыла рот, чтобы продолжить, вариантов было множество. Но Миар не стал слушать и ушёл, скорее, даже сбежал.
— Фу, Ари, место, сидеть, — пробурчала я. Достала прихваченный из ЗАЗЯЗ учебник по алхимагии и стала читать вполголоса, старательно прогоняя назойливые мысли о том, что надо будет когда-нибудь навестить в Шертоне супруга Акрысии и сообщить ему, что излишнее затворничество вкупе с наличием блудливой жены чревато трансформациями черепа в сторону стремительного образования костных наростов.
Как у оленя, чтоб мне в бездну провалиться.
Какое-то время, около часа, я покорно читала, болтая ногами, но потом стало скучно. Ещё примерно час я протянула на чистом упрямстве и засахаренных орешках, которыми предусмотрительно обзавелась утром, в небольшой лавочке у входа в нашу гостиницу.
Потом скука и невыносимая тяжесть безделья навалились просто-таки с утроенной силой, как бы сказал Миар — пурга поднялась. Я стала оглядываться, но, к сожалению, ничего интересного в просторном холле не обнаружила. Неподвижные охранники в тёмно-зелёных мундирах, напоминавшие восковые статуи, охраняли покой высокого собрания, а больше никого и не было. Ради интереса я попробовала разговорить (вывести из себя, если быть честной) застывших у входа в актовый зал истуканов, попрыгала перед ними, предложила угоститься орешками, польстила их несокрушимой мужественности и стойкости — и потерпела сокрушительное поражение: у плечистых мужчин, чьи взгляды были устремлены ровно вперёд, хоть по линейке проверяй, не дрогнула ни одна мышца, ничего не шевельнулось.
— Что поделать, нет, так нет, — сдалась я, наконец, подумав, что Миару подобной выдержке ещё учиться и учиться. Снова вернулась к проклятой скамеечке, с печалью посмотрела в огромное окно. Там, за окном, расстилался парк, наверное, великолепный в летнее время, а дальше шли жилые дома, вереницы лавок, острые макушки храмов, покатые крыши ещё каких-то зданий, деревья, фонари, статуи — восхитительный и недоступный мир, который я должна была разглядывать из-за толстого оконного стекла!
— Доброго дня, дорогая лада! — каркающий и одновременно вкрадчивый голос раздался над головой, я подскочила на месте, едва не подавившись орешком. Обернулась — и увидела почтенного верлада Остера. Он улыбался мне любезно и учтиво, но взгляд был настолько откровенно оценивающим, так что я невольно сцепила руки.
— Доброго, — неопределённо откликнулась я, подумав, что, может быть, Миар сам решил, не теряя времени даром, отправить ко мне этого сморчка за документами. А потом меня озарило, и я подскочила на месте. — Неужели аудиенция уже закончилась, верлад?!
Слава всем богам… и демонам алого мрака заодно!
— Увы, милая, мой вопрос рассматривался одним из первых, и я рискнул на свой страх и риск прогуляться, так как в зале стало слишком душно. Кто вы, прелестное дитя? Если я не ошибся, вы прибыли вместе с Лестарисом?