Но я сдержала себя. Посмотрела на незнакомые безмятежные лица посетителей безымянной придорожной харчевни: казалось, кто-то из них непременно окажется соглядатаем Эстея… Да и пусть! Всё же эти люди были новыми лицами, совсем не похожими на примелькавшихся обитателей ЗАЗЯЗ. Сам выезд в столицу мог оказаться приятнейшим развлечением. Последним такого рода…
— Лада Эрой!
Я вздрогнула от тревоги в зовущем меня голосе и обернулась. В проходе харчевни стоял наш возчик — пожилой мужчина с седыми волосами, завивавшимися на висках в колечки. Его невозмутимое, как у пастуха, лицо было перекошено тревогой, и я вскочила на ноги, едва не опрокинув стол.
— Верладе плохо!
…дальнейшее словно смазалось в моём сознании.
Я побежала вслед за возчиком и оказалась возле экипажа через считанные секунды. Вместе с мужчиной выволокли потерявшую сознание верладу, с ног до головы перепачканную чем-то крайне малоаппетитным — она оказалась удивительно тяжёлой для своей субтильной комплекции. Возчик послушно исполнял все мои команды и указания, но сам не предпринимал ничего, только комкал меховую шапку в руках и не без явного сожаления оглядывался на своих коняшек. Ему неприкрыто хотелось оказаться в их спокойном молчаливом обществе. Как в тумане я разговаривала с моментально съёжившимся хозяином харчевни, кричала и требовала лекаря, объяснялась с какой-то проезжей верладой, вызвавшейся посмотреть захворавшую, помогать другой проезжей добросердечной даме, оказавшейся в прошлом фельдшерицей, промывать желудок… Прибывший наконец-то лекарь потребовал сведения обо всём, что верлада употребляла в пищу, и я на еле гнущихся ногах отправилась в экипаж. Пахло там отвратительно, за небольшую сумму работница с харчевни привела всё в порядок, но запах — остался. Я изучила содержимое холщового мешка, уменьшившееся как минимум на две трети. У несостоявшейся компаньонки оказался неплохой аппетит.
А потом меня озарило, словно по затылку стукнуло — и я снова полезла в сумку. Тёмная бутылочка была опустошена более чем на половину. Как она её нашла?! Обыскала мою сумку, то ли в поисках ещё какой-нибудь еды, то ли просто от любопытства — вот как. И попробовала. Хорошенько так отхлебнула. Я открутила крышку бутылька, понюхала содержимое и сморщилась: пахло примерно так же, как от тасваргского рома, подарка моего однокурсника Арга.
Тоже мне, целомудренная компаньонка, педагог по хорошим манерам!
В столицу мы приехали с существенным опозданием. Экипаж остановился у внушительного трёхэтажного здания, и в просторном холле с мраморным полом и колоннами я почти сразу же попала в руки весьма раздражённого верлада Лестариса.
— Ну, что опять?! Где вы изволили шляться?! Шли пешком? А где верлада Мистрес? Только не говорите, что вы её выбросили в придорожную канаву или отравили… — взглянув мне в лицо, ректор осёкся. — Дайхр, да что за наказание!
Я только руками развела. Три дня полного покоя и строжайшей диеты — это тот минимум, на котором категорично настаивал прибывший в придорожную харчевню лекарь, взъерошенный и сердито на меня косящийся. Так что ни о каком выполнении обязанностей компаньонки и сопровождении в столицу для верлады Мистрес и речи быть не могло — я щедро заплатила хозяину за постой, присмотр и уход за дамой и, кстати, собиралась потом спросить с Миара все свои траты.
— Простите, мне очень жаль! — почти искренне заявила я в конце своего немудрёного рассказа. Ректор хмуро посмотрел на меня, но промолчал. Очевидно, осмыслял перспективы и оплакивал в душе испорченную поездку.
— Я ничем не хочу вам помешать! — с тем же пылом заверила я. Хотеть — не хотела, хоть и придётся. — Можно мне с дороги душ принять? — кажется, я насквозь пропахла запахами болезни и лекарств. — Ау, отомрите, верлад! Вы в какой комнате поселились?
— А зачем вам моя комната? — опасно вкрадчиво поинтересовался Миар.
— Ну, как же. Я же теперь без компаньонки и буду жить с вами! Столица полна порочных соблазнов и всяческих опасностей…
— Ничего подобного! — рявкнул он. И уже спокойнее, явно взяв себя в руки силой, добавил. — Вы совершеннолетняя особа, так что будете жить отдельно. Разумеется, одну я вас никуда не отпущу, отправитесь завтра на аудиенцию со мной… Подождёте меня. Кстати, вполне возможно, Остер, которому вы должны передать бумаги Алазии, тоже там будет. Убьём двух зайцев одновременно. И… что, лада Эрой?
— Бедные зайцы, — вздохнула я, а ректор Лестарис мученически закатил глаза.
Небольшая комната с мебелью из старого добротного тёмного дерева, которую снял мне Лестарис, оказалась даже уютной, а главное — хорошо протопленной. Я вволю попрыгала на мягкой узкой кровати, полюбовалась пустынным заснеженным двориком — именно на него выходило единственное окно. Поужинала в комнате же и отлично выспалась, не пытаясь потревожить ректора, проживающего этажом ниже. Пусть расслабится и думает, что я всю нашу поездку — всего-то сутки, не считая первого дня! — буду такой смирной и незаметной.
Увы, верлад, сама не знаю, как, но я однозначно вас разочарую.