Я открыла рот, чтобы спросить дорогу — к двухэтажной таверне или хотя бы мужичку-конкуренту, тому самому, с бородкой. И опять застыла на полуслове, потому что за небольшими компактными лавчонками обнаружился домик с блестящими буквами на потёртом металлическом флюгере, изображавшем ножницы, катушку с нитками и почему-то пяльцы: «Золотая игла». Прямо по стеклу витрины белой краской было несколько коряво выведено: «
Но не это привлекло моё внимание. В окне ателье — а что ещё это могло быть? — в хаотичном беспорядке выставлялись образцы тканей. Я просто увидела сливающиеся, словно два речных потока, отрезы фиолетового шёлка и такого же гипюра, а уже потом, как во сне, почувствовала тугую металлическую ручку под пальцами и услышала лёгкий перезвон колокольчиков. Спокойный, чуть надтреснутый женский голос раздался откуда-то из глубины помещения — не такого уж маленького, но от пола до потолка заставленного и завешенного всякой всячиной:
— Добро пожаловать, лада. Чего бы вам хотелось?
…о, это был очень, очень коварный вопрос.
Хрюшка из чароита
Когда я вышла из «Золотой иглы», окрылённая и растрёпанная, стало уже совсем темно. Темно и холодно. Лавочники торопливо сворачивали товар в тюки и коробки, складывали раскладные палатки-лавки, половина фонарей погасла. Я сжимала в руке розовую с золотым оттиском визитку верлады Синры, хозяйки ателье, и несколько мгновений чувствовала головокружительную эйфорию. Сунула другую руку в карман и сжала козочку из чароита. Бездумная ненужная трата денег… Но до чего ж приятная и воодушевляющая!
Внезапно какой-то прохожий толкнул меня сзади прямо под локоть, да так, что нерв защемило. Равновесие я с трудом, но удержала, зато сумку, которую зажала под мышкой — нет, она выпала прямо на снег. В следующую секунду, не успела я даже охнуть, невысокий тёмный силуэт, юркий и стремительный, метнулся куда-то мне в ноги, подхватил сумочку — и буквально растворился в воздухе.
Мрак…
Я глупо клацнула зубами, открыла рот, озираясь и оглядываясь — никого. Совсем никого вокруг!
Здравый смысл вернулся почти мгновенно: я потрясла головой, чтобы упорядочить мысли и ещё раз осознать весь ужас моего положения — и вспомнила о Миаре, которого буквально бросила в неизвестной мне таверне. Лучше даже не думать, в какой ярости он пребывает в данный момент и что думает обо мне и моём «побеге». А если он обратился в полицию, и потом у него будут проблемы? Если ищет меня, бегая по холодным улицам без шапки и рукавиц, а потом заболеет и вообще умрёт?! И где этот Эстей, когда он так нужен… Эй, я вовсе не собираюсь сбегать, я просто заблудилась!
И осталась без денег.
Денег нет. Денег нет совсем, и никакой экипаж не повезёт меня в долг до далёкой ЗАЗЯЗ. Людей на улице тоже мало, и я по-прежнему не представляю, где моя гостиница.
Где мне ночевать? Куда пойти?!
Из эйфории меня почти моментально выбросило в глухое стылое отчаяние, и в этом отчаянии я обратилась в безобидному на вид прохожему в надвинутой на лоб меховой шапке.
— Простите, верлад! Какая это улица?
Прохожий обернулся, и я в ужасе отступила, увидев, что оба его глаза украшают густо-фиолетовые синяки, а щеку пересекает свежий бордовый шрам. Мужчина осклабился наполовину беззубым ртом и пьяно захихикал:
— Белая улица, маленькая…
Но обращение я уже не услышала, ускорив шаг почти до бега.
Белая улица! Кто-то определенно не так давно упоминал при мне это название, и этот кто-то был не Миар… А кто же? Я ещё подумала, надо же, какое глупое название, Белая.
Белая, Белая — и Черная… Точно!
Та самая таверна с ещё одним дурацким названием, «У Фильи», как раз находилась на перекрестке Белой и Черной улиц!
Я поняла, что замерзаю — и от того, что ближе к ночи стало холодать, и от того, что очень захотелось есть, и от усталости. Конечно, ужин с любвеобильным стариком не входил в мои планы, но… Может быть, я смогу одолжить у него немного денег или спросить, где мог остановиться Миар Лестарис. Я с досадой прикусила губу. Конечно, Верлад Остер не тот человек, к кому уместно обратиться с подобными просьбами. Но разве у меня есть выбор?
Неожиданно народ совсем разбежался, и я пошла вдоль по Белой улице почти в одиночестве, шугаясь каждой тени и не решаясь больше ни к кому подходить к вопросами. Я была уверена, что найду ту самую таверну очень быстро, но видимо в столице непомерно длинные улицы — в порядке вещей. Я миновала уже два перекрестка — и никаких следов «У Фильи» или хотя бы Чёрной улицы не обнаружила. Холод, казалось, нарастал с каждым моим шагом, пролезал в сапоги и под перчатки, неумолимо жался к телу.