У меня особо нет мыслей, которыми я бы хотел поделиться с… не знаю кем. Поэтому просто опишу, что происходит. Начну с самочувствия: здоровье в порядке, в витаминах дело или нет, но я чувствую, что полон сил. Расходовать их здесь негде. Скорее хочется вернуться к тренировкам. Миссия разведчика предполагает отличную физическую форму, боюсь растерять ее пока мы летим к месту назначения. Мне немного не по себе оттого, что на меня возложили обязанности по защите остальных ребят. Это большая ответственность, не хочется подвести всех из-за неповоротливости или по воле случая. В общем, я здесь потихоньку упражняюсь, подтягиваюсь, отжимаюсь, поднимаю тяжелые запасные детали. Благодаря Бурду стал немного разбираться в устройстве всех этих сложных механизмов. Один я конечно с ними не справлюсь, но динамика положительная. Очень скучаю по родителям, надеюсь, им объяснили, куда я исчез? Тяжелее всего, мне кажется, приходится Ните. Она не показывает вида, что ей плохо, но иногда в ее глазах столько тоски и печали, что кажется она вот-вот расплачется. Нака опекает ее как младшую сестру, и вообще к Ните все относятся очень хорошо, даже Анти, известный тем, что слова слетают с его языка, не успевая добраться до мозга. Сложно сказал, короче, он говорит быстрее, чем думает. На днях он в шутку назвал Бурда маменькиным сынком, увидев как тот аккуратно делит волосы на прямой пробор, Бурд расстроился, да и все, вспомнив о родителях, загрустили. Таков Анти. Вчера, когда мы укладывались спать, он признался, что прошел оценочный тест благодаря помощи старшего брата. Мы оторопели, сон как рукой сняло, мы расселись на подвесных кроватях и забросали Анти вопросами. Он взял с нас торжественную клятву никому не рассказывать об этом, даже Наке и Ните. Мы пообещали хранить тайну Анти. Бурд не удержался от чтения нотаций. «Обмануть Совет? Поставить под угрозу протокол «В»? Зачем ты вообще это сделал? Ты считаешь ложь забавной?» – негодовал Бурд, он не мог себе представить, как Анти достало на это ума. Загнанный в угол, Анти только беспомощно моргал. Лично я, узнав тайну, зауважал его пуще прежнего. И наконец меня покинуло чувство, не дававшее покоя с самого инструктажа. Что Анти что-то недоговаривает. Теперь все встало на свои места. Его нервозность, опущенный взгляд, покусанные до крови губы. От такой тайны кто угодно занервничает, а парень держался молодцом, и не стал подставлять под удар старшего брата. Я бы взял его в разведку с собой, но надеюсь, это не понадобится.
Восьмой день экспедиции. Директория Ниты
Совсем малышкой я хотела стать врачом, мне очень нравилось лечить домашних. Таблетки из картона, пластиковый шприц, стетоскоп цвета фуксии – четырехлетняя я с энтузиазмом, достойным лучшего применения, упоением и самоотверженностью лечила всю семью. Твердо решив стать доктором, я свято верила в эффективность своих «процедур». И ведь помогало, правда. Мама и папа уверяли меня в этом. Усталость и переутомление спешно покидали организм пациента. Еще на медицинском канале я видела, как делают уколы. Я видела, что уколы – это больно, поэтому старалась подбодрить своих пациентов (маму и папу). Уже восемь дней я чувствую себя так, как будто меня подбадривают, чтобы сделать укол. Я зажмуриваюсь в ожидании этого момента, но он не наступает. Ожидание беды меня угнетает. Я стараюсь не подавать вида, но в успех нашей экспедиции я не верю. Когда мы с Марса эвакуировались на Ластхоп, были рассмотрены все потенциально перспективные планеты. Ластхоп подходил больше всего. Что могло измениться за прошедшие десятилетия? Для планет время идет совсем по-другому, никаких кардинальных перемен ждать не приходится. Чего ждет Совет от этой экспедиции? Что это, безрассудная попытка спастись или надежда на чудо? Или мы чего-то не знаем, что знают члены Совета? Вопросов больше, чем ответов. И у меня на Quinque слишком много времени, чтобы думать над новыми вопросами.
Пятнадцатый день экспедиции. Директория Бурда
