Голова, как на зло, пульсировала. Видимо давление резко повысилось от скачка адреналина. Все мои мысли были сосредоточены на одном — позвонить отцу. Мне отчаянно не хватало его совета и напутствия. Сейчас огромным облегчением стало бы, услышь я его родной голос. Но даже такое простое действие было для меня непозволительной роскошью. По протоколу задержания мне был положен один сеанс связи, но я имела право контактировать только с адвокатом. Единственная надежда оставалась на Бенедикта. Если Заувер действительно настолько сильно меня уважает, что даже поставил в пример Варику, то он может разрешить мне сделать один частный звонок. Пусть и в обход правил.
Когда мы достигли бара, я тихо спросила у Заувера:
— Бенедикт, пока мы не вышли в открытый космос, можно ли мне позвонить?
— Да, конечно. Но только один раз — вы же и сами в курсе правил. — Спокойно ответил Заувер, возвращая мне самый желанный сейчас предмет — мой линком. После этого он спокойно отошел к барной стойке, куда уже успел просочиться зеркальщик-бармен.
Сейчас на Рейменэе должно было быть раннее утро. В это время отец обычно завтракал или совершал гигиенические процедуры. Но после начала моей службы он никогда не расставался с линкомом и всегда держал его поблизости даже ночью. Так что я не боялась его не застать. В этот раз вызов шел очень долго, даже учитывая межпространственные помехи и временную поправку. Бенедикт успел заказать и выпить стакан виски, а я все ждала ответа. Наконец мое терпение было вознаграждено. Экран мигнул, подтверждая прием звонка другой стороной, но вместо знакомого до каждой морщинки родного лица отца, я увидела Рядану. Рейменианка выглядела поникшей, ее глаза покраснели, по всей видимости от долгого плача. Всегда опрятно уложенная прическа оказалась растрепанной. Сердце пропустило удар. Дурное предчувствие столь резко ухватило меня за горло, что я на минуту забыла, как дышать.
— Рядана, что произошло? — Через силу заставила себя проговорить самый страшный в эту минуту вопрос.
— Ах госпожа, это вы… Простите, я так не хочу быть той, кто сообщит вам это, но… Вчера вечером ваш отец… он… Случилось обрушение моста и его гравикар завалило… И его и всех… — Горничная не в силах больше говорить снова разрыдалась. Я сидела как истукан, тупо глядя на экран и не веря в услышанное. Слова Ряданы просто не могли быть правдой.
— Кто тебе это сказал? Откуда ты это узнала, отвечай немедленно! — Практически прокричала я, заставив Рядану и добрую половину посетителей бара испуганно вздрогнуть, но мне было плевать.
Горничная икнула и пришла в себя настолько, чтобы дрожащими руками отправить мне ссылку на репортаж. Судорожно ткнув пальцем в экран, едва не пробив тонкий пластис, запустила запись вчерашнего эфира. Симпатичная рейменианка-ведущая печальным голосом комментировала неутешительные видеокадры:
— … Сегодня, на пятьсот семьдесят третьем году жизни скончался посол нашей планеты на Земле, господин Эльвенд Ле Соллиар. Он временно отошел от своих обязанностей и пребывал в длительном отпуске в родовом поместье, неподалеку от города Ла Пиярита. Вчера, около десяти часов вечера по местному времени, посол со своим водителем, как и многие другие жители, возвращался домой по скоростной гравитрассе А-35-М. По неустановленной на текущий момент причине, одна из опор моста, по которой пролегает эта гравитрасса, не выдержала нагрузки и разрушилась. Многие машины, включая автомобиль посла, оказались раздавлены разрушенными секциями моста. Господин Ле Соллиар в тяжелейшем состоянии был доставлен в реанимационное отделение ближайшей больницы, но не взирая на все попытки врачей спасти его и экстренное хирургическое вмешательство, скончался спустя три часа так и не придя в сознание. Мы выражаем соболезнование родственникам посла и родственникам всех тех людей, кто погиб вчера в страшной катастрофе на гравитрассе…
Я не стала слушать дальше, выключив линком. Неожиданно обрушившаяся тишина давила на барабанные перепонки. Я обессиленно пялилась в пространство, не ощущая абсолютно ничего. Из меня будто душу вытащили и забыли вставить на место. В голове продолжала пульсировать одна единственная мысль: «Это все ложь!» Да и как это могло быть правдой, если я буквально вчера говорила с отцом, и он был в полном порядке. Вчера… За отцом на заднем фоне я видела блики заходящего светила, мелькающие облака. Отчетливо слышался шум двигателя. Неужели… я говорила с ним прямо незадолго до этого происшествия?
Мне в деталях вспомнился этот последний разговор. Отец был бодр и даже весел, он сказал мне:
— Ничего, девочка моя, кажется я нашел выход из твоей ситуации, так что вскоре ты выберешься с окраины, и мы снова будем вместе!
Помню, я тогда только улыбнулась и сказала, что с нетерпением буду ждать новой встречи. Кто же мог знать, что этой встречи больше никогда не случится. Рядана просто не могла мне соврать о такой вещи. Она бы никогда…