Это наконец привело неповоротливых военных в действие. Один из них неохотно направился в сторону нашей драматической группы. Помогать в удержании буйствующего больного с лучевой винтовкой в одной руке крайне неудобно, так что солдат бросил ее на одно из кресел и склонился надо мной, пытаясь придавить мое тело к полу. На это и был расчет. Как только врач поднес инъектор к моему плечу, я свободной рукой стремительно перенаправила его иглу в шею штурмовика. Видимо в шприце было что-то действительно убойное, поскольку взрослый мужчина, на полторы головы выше меня и значительно тяжелее, не успев сказать и пол слова, стал заваливаться вперед. Прямо на меня. Да что же это такое! Это уже второй раз за последний год! Наверное, скоро привыкну, что бесчувственные дюжие парни так и норовят свалиться не просто к ногам, а и на все мое несчастное тело целиком.
— Вильямс, что ты там делаешь? — Второй военный, что держал на мушке моих ребят, окликнул своего товарища. У меня не осталось времени на промедление, но этот боров, придавил мне руку, и я никак не могла дотянуться до кобуры с фазером на его поясе. Второй солдат приближался все быстрее, а я просто не успевала предпринять что-либо. Однако страха не было. Вообще все эмоции отдавались в моем сердце как-то притупленно и глухо. Блекло.
Но военный не дошел до меня. Когда он поравнялся с Каюдзавой, тот метнулся вперёд, выставив скованные руки. Винтовка угодила прямиков этот захват. Завязалась ожесточенная борьба. Над нами пролетело несколько пучков света, заставивших доктора испуганно пригнуться, затем мужчины пропали из моего поля зрения, по всей видимости повалившись на пол. Судя по звукам, к куче-мале присоединился еще и Хаттери. Снова послышался гул разогретого лазерными вспышками воздуха и шаттл резко накренился вправо. Похоже один из смертоносных лучей угодил прямиком в кабину пилотов.
Мы стремительно снижались. Из-за практически отвесного падения, вес тела, давившего на меня, сместился и это позволило мне с горем пополам выбраться. Но отдышаться мне не позволили. Потасовка переместилась в кабину пилотов и шаттл закрутило, уводя его в крутой штопор. От болезненного, если не летального, знакомства с противоположной стенкой меня спасла крепкая рука. Сито, все еще чинно восседал на своем месте и был надежно пристегнут страховочными ремнями. То, что он где-то уже потерял свои наручники сейчас беспокоило меньше всего.
Меня мотнуло вверх, к потолку. Я больно ударилась о него ногами. Все еще удерживаемая Ситом, постаралась кое-как подтянуться к креслам, но мне это удалось только с помощью мужчины. После того, как шаттл более-менее выровнялся на несколько секунд, я наконец упала в кресло рядом с вором и активировала ремни. Это, пожалуй, единственное, что сейчас могло спасти жизнь. Но я беспечно позабыла о том, что помимо меня на транспортнике осталось еще одно свободно гуляющее тело. Давешний усыпленный солдат спецвойск все же догнал меня. Его немалый вес снова обрушился прямиком на нас с Сито. И если вора задело только по касательной, то меня приложило со всей силы. Больно ударившись головой, последнее что я почувствовала это заложившие от скоростной смены высоты уши, после чего сознание быстро ускользнуло от меня…
***
Возвращение в бренный мир было не из приятных. Первое что я осознала — рядом, совсем недалеко, кто-то пронзительно стонал. По лицу и правой щеке текла неприятная влага. Приоткрыв тяжелые веки сначала со страхом подумала, что ослепла, но нет. Тьма перемежалась поочередными вспышками красного аварийного света и сыпавшимися из поврежденной проводки искрами. Когда зрение более-менее сфокусировалось, я наконец осознала, что было не так с окружающим миром. В голове гудело, а картинка перед глазами периодически расплывалась. Видимо посадке мало кто уделял внимание, поскольку шаттл лежал вверх тормашками, слегка перекосившись на бок. Сиденье, к котором меня до сих пор удерживали страховочные ремни оказалось вверху. Мои конечности свисали вниз, подобно веревкам, а по лицу стекала не вода — кровь. На языке застыл мерзкий привкус, и я даже порадовалась, что за всеми метаниями так и не успела пообедать, иначе все было бы гораздо хуже.