— Рады, что вы не держите на нас зла и столь радушно согласились на дружескую встречу. Для нас также является приятной неожиданностью встретить разумную расу в этом регионе галактики, поскольку ранее об этом нам не было известно. Несомненно, познание традиций, культуры и ментальности друг друга будет превосходным благом для обоих наших народов. То же относится и к торговой, и к дипломатической стороне отношений.
Речь инопланетянина текла мягко и размеренно. Я бы даже сказала, завораживающе. А слова его родного языка, едва улавливаемые из-за бубнежа переводчика, были похожи на музыку. Столь мягкие и приятные звуки есть не в каждом языке. Пожалуй, он действительно чем-то схож с национальным диалектом арьистийцев. Правда его мне слышать доводилось всего несколько раз, так что судить не берусь. Вот уже несколько веков арьистийцы, несмотря на достаточно закрытый образ жизни, в быту предпочли использовать общегалактический, аргументируя такой поступок легкой фонетикой этого международного языка. Традиционный диалект использовался только на церемониальных мероприятиях. Теперь я поняла причину подобных перемен. Общая мелодичная картина была очень благоприятной, но воспроизвести подобные словесные конструкции я бы не смогла при всем желании и помощи стандартных лингво-репликаторов.
Мою невольную задумчивость оборвал Тарсон, вновь возобновив свою речь и приглашая гостей проследовать в переговорную для дальнейшего обсуждения. Дальше я молчаливой тенью провела делегацию и присоединившихся к ним офицеров службы безопасности и дождавшись условленного кивка, тихо удалилась на мостик. Чего мне стоило спокойно и выдерживая ровный шаг дойти до оставленного на мостике кресла нельзя передать. Казалось каждая мышца ломила, а кожа будто горела и плавилась в огне. Наверное, палач, снимая кожу с человека, не приносит столько боли. Но плакать было нельзя — от слег становилось только хуже, так что я разучилась этому еще лет семь назад. Сегодня я была очень рада, что у меня есть маска и не нужно следить ещё и за выражение лица.
— Что теперь нам делать капитан? — голос Каюдзавы показался мне слишком серьезным. Первый пилот смотрел с повышенным вниманием. Непривычно было видеть такое выражение лица в исполнении обычно безбашенного японца. От этого взгляда мне стало не по себе, особенно учитывая то, что похожими взглядами меня буравили ещё двадцать пар глаз. Н-да, и что сказать, если самой хочется лезть на стенку?
— Встреча проходит нормально. Все остальное будет известно в течении следующих нескольких часов. Не думаю, что они задержатся у нас дольше. — Выдерживать ровный тон оказалось непросто. После каждого предложения приходилось делать паузы. В конце я не сдержалась и все же закашлялась. На языке отпечатался четкий металлический привкус.
«Надо же, — с горечью подумала я, — всего каких-то несколько часов на ногах и я превратилась в настоящую развалину. А ведь Каюдзава впервые назвал меня капитаном…» От осознания этого факта на душе несколько потеплело.
— Капитан… — Вервый пилот все так же не сводил с меня взгляда. Теперь в нем прибавилось беспокойства. — Может нам вызвать кого-то из медблока?
— Не стоит. — Кривая улыбка избороздила мои сухие губы. Оказывается, все мои старания стойко держаться всю сегодняшнюю смену были напрасны. — Сейчас я приму препарат и все пройдет.
— Неужели нельзя пройти курс лечения, — воскликнул сержант Стаховски, — сейчас же все лечится, с нашим-то уровнем медицины!
— Не все сержант, далеко не все. И хватит мусолить эту тему. Все возвращайтесь к работе. — Приказала я экипажу, действительно вводя себе двойную дозу обезболивающего препарата. Сегодня я заслужила. А их беспокойство за меня выглядит… достаточно мило, учитывая то как они меня принимали до того, как узнали о моем кресле.
***
После знаменательных переговоров прошло несколько дней. Адмирал Тарсон особенно не распространялся о их результатах, только по громкой связи передал короткое информационное сообщение о подтверждении заключения нескольких контрактов. Более детальную информацию можно будет узнать позже. И все. Никаких подробностей о пришельцах или их миссии. Никаких сведений о наших дальнейших действиях. Тишина.
Только Тарсон все это время буквально не вылазил из переговорной, проводя бесконечные совещания со старшим руководством. А учитывая, сколько времени необходимо для получения ответной передачи… Результат закономерен. Когда высшее начальство все же соизволило явиться пред ясны очи экипажа, оно оказалось не выспавшимся, измученным и на взводе. Не тратя время на расшаркивания, Тарсон скомандовал:
— Ле Соллиар, Каюдзава и О'Шенри за мной!
Кажется, наши проблемы набирают обороты. Дурное предчувствие, что не оставляло меня после моего сновидения, сгустилось над моей головой черной тучей грозя вот-вот разразиться ядовитым ливнем. Меня он не страшил, но как же не хотелось, чтобы этот яд затронул других людей, особенно мой экипаж.