— Будет проведено расследование. Не вмешивайтесь в него. Какими не были бы результаты — не вмешивайтесь! — Он слегка повысил голос, когда я попыталась возразить. — Знаю я тебе. Ты перфекционистка до мозга костей с обостренным чувством справедливости. Если что будет не по-твоему обязательно влезешь на свою и наши головы. Сиди тихо и ни во что не лезь! За всем этим ты уже, наверное, позабыла зачем ты улетела на Просперос? Так я напомню — мы хотели тебя спрятать, а что в результате? Ты на всех каналах!
От чувства горячего стыда меня бросило в жар. Вина впилась острыми зубами в душу и принялась терзать ее, разрывая на части. Я действительно забыла обо всем.
— А ты Хаттери плохо выполняет свои обязанности. Моя дочь должна быть в безопасности. И что я вижу? Вы вместе заварили кашу, а мне вас из нее вытягивать. Хорошо хоть ни во что противозаконное не влезли…
Мы переглянулись и синхронно виновато опустили головы.
— Что ещё? — Отец сразу разгадал смысл наших переглядываний и устало вздохнул, приготовившись выслушать историю нашей очередной эскапады. Здесь я уже ничего не стала утаивать. Рассказала и о результатах инвентаризации, проведенной экспертизы, о том, что поведал нам шериф незадолго до своей гибели и как помог вытащить из тюрьмы Каюдзаву. С каждым словом родное лицо мрачнело все больше.
— Нда, а я думал, что чем дальше ты будешь от столицы, тем лучше для тебя. Но увы… — Возле рта отца залегла горькая складка. Я уже знала, что это значит и постаралась как можно уверенней приободрить папу.
— Не думай об этом. Кто знает, что могло случиться, останься я на Рейменэе. А так… Теперь мы хотя бы знаем с чем имеем дело и на что способен наш враг.
— Жаль только мы не знаем кто наш враг. — Испортил все Дерек.
— Это как раз самый простой вопрос. — Отец был предельно мрачен и от того груб. — Наш враг — наше государство. И вы только что собственноручно вручили ему шикарную возможность как ему вас заполучить.
Помолчали. Что ещё добавить я не знала.
На прощание отец едва заметно немного виновато улыбнулся и попытался сгладить эффект последних своих слов:
— Ты удивительно сильная девочка. Я искренне горжусь тобой ты же знаешь. Главное знай, когда нужно сражаться, а когда отступить. Подожди ещё немного и никуда не лезь. Я подготовлю для тебя более надёжное убежище. И больше мы не будем поддаваться на провокации, ведь так?
— Да папа, спасибо. И кстати, это именно ты мне показал путь как стать сильной. — Я коснулась рукой маски. — Когда твоя истинная суть скрыта гораздо проще принимать решение и совершать подвиги. Но я тебя услышала и честно постараюсь не наломать еще больше дров.
И как хорошо, подумалось мне, что ты сейчас не видишь мои запухшие от слез глаза и искусаны до крови губы. Мою ярость так просто не убить мягкими речами. И боюсь, это свое обещание я сдержать никак не смогу.
***
Ночь выдалась душной. Кондиционеры едва справлялись, но все равно было жарко. Я лежала на кровати не в силах пошевелить даже пальцем. Можно сказать, что тренировка удалась на славу. Каюдзава действительно подошёл к вопросу моей физической реабилитации всерьез. Конечно за прошедшие два с хвостиком месяца добиться значительных результатов было невозможно, но по крайней мере я уже могла проводить на ногах больше трех часов без устали. Правда вначале я просто умирала от боли в мышцах даже от легких нагрузок, что приписал мне мой новый тренер. Порой мозг играл со мною злую шутку и казалось, что болезнь решила вернуться. Из-за этого я долго ворочалась и не могла заснуть. Конечно это были пустые кошмары, что подтверждалось общим улучшением моего состояния. Я даже смогла набрать вес и теперь больше не напоминала суповой набор. Вот только нервы разладились не на шутку.
Мне постоянно казалось, что за мной следят. Если до злополучного взрыва я видела зеркальщика только в баре, то теперь он мерещился мне в толпе. Когда выглядывала в окно, на периферии зрения всякий раз замечала его долговязую фигуру на другой стороне улицы, но стоило взглянуть прямо и видение исчезало. Дальше больше. Меня начало преследовать чувство постороннего недоброго взгляда. Даже в моих апартаментах. Моя паранойя разыгралась настолько, что я не рисковала раздеваться или снимать маску нигде кроме душа. То же относилось и к личным разговорам. По душам наша троица могла пообщаться теперь только в доме Наоки. Но со временем и это перестало спасать. Я замкнулась в себе. Лишнее слово из меня теперь мог вытянуть только Дерек. Каюдзава вел себя примерно также, так что Хаттери постоянно жаловался на сообщество молчунов, но поделать ничего не мог.
Первым, что удивительно, не выдержал именно Каюдзава. Его угнетало постоянное пребывание в четырех стенах. Даже наши постоянные совместные тренировки не могли исправить ситуацию.
— Я уже отсидел три года. Больше не хочу, так что дай мне наконец какую-то работу. — Коротко сказал он мне после очередной тяжёлой разминки.