— Взгляни на беднягу, который просит твоей помощи! Обрати внимание на его состояние смирения и нужды. Представь себя в его положении и подумай! Разве равнодушие других не причинило бы тебе зло? Жестокость людей разве не разрывала бы твою душу? Хотел бы ты, чтобы кто-либо принимал тебя за призрак, только потому, что ты страдаешь? Аделино, друг мой, открой ворота своего сердца тем, кто ищет тебя во имя Отца нашего Всемогущего.
Собеседник повернулся, словно напуганный ребёнок, и, глядя на благородного ориентера, сказал:
— О, Божий посланник, я боюсь, очень боюсь!… Между мной и этим человеком мрака существует нечто, вызывающее во мне глубокую неприязнь! Думаю, что он хочет забрать мою жизнь, уничтожить моё семейное счастье, навсегда отравить мне сердце!…
Я понял, что близость Сегизмундо пробуждала в перевоплощённом Аделино воспоминания тёмного прошлого. Жертва того времени, он никакие мог восстановить прожитые факты, но снова, на эмоциональном плане, переживал неопределённые воспоминания событий, полных болезненной тревоги.
Через какое-то время Александр возразил:
— Ты не должен позволять себе проникновения негативных и разрушительных сил в интимное поле души. Всегда можно обратить зло во благо, когда есть сильное желание личности к служению верности Господу. Имей в виду, друг мой, великие добродетели вечной жизни! И хоть этот брат искал тебя в состоянии врага, и жестокого врага, ты должен бы открыть ему свой братский дух! Любое примирение тяжело, если мы невежественны в практике любви, но без человеческого примирения не будет возможным наше славное слияние с Божественностью!
И так как супруг Ракели бурно рыдал, ориентер заметил ему:
— Не плачь! Уравновесь своё сердце и воспользуйся священной возможностью!…
И тогда Аделино вытер слёзы и смиренно попросил:
— Помоги мне, ради любви к Богу!
Я почувствовал его глубокую искренность. Инструктор пригласил Сегизмундо приблизиться. Он встал, шатаясь, в тревоге.
Поддерживая бывшую жертву, Александр указал ему на своего бывшего убийцу и представил:
— Это наш друг Сегизмундо, который нуждается в твоей помощи в служении искупления. Протяни свои братские руки и прими его во имя Иисуса!
Аделино не стал колебаться и, хотя это стоило ему огромных усилий, видимых нашему духовному восприятию, он, глубоко взволнованный, пожал руку своему бывшему противнику.
— Прости меня, брат мой! — прошептал Сегизмундо с бесконечным смирением. — Господь вознаградит тебя за то благо, которое ты мне делаешь!…
Муж Ракель посмотрел ему в глаза, словно хотел рассеять последние тени ссоры, и ответил:
— Можешь рассчитывать на меня… я буду тебе другом!…
Бывший убийца уважительно поклонился и поцеловал ему руки. Нежданный акт Сегизмундо успокоил его. Этот смятенный Дух, который с уважением и нежностью целовал ему руки, не мог быть злым. И тогда я увидел нечто особенное. Духовный организм Аделино, казалось, стал избавляться от тяжёлых туч, которые снизу доверху вдруг стали исчезать, открывая за собой свет. Теперь его личность окружали чрезвычайно приятные излучения, показывавшие его возвышенное и благородное состояние.
Эркулано, находившийся рядом со мной, тихонько сказал мне:
— Прощение Аделино искреннее. Густые тени ненависти рассеялись. Слава Богу!
Александр обнял обе примирившиеся души и стал давать им братские советы, наполненные мудростью и нежностью. Затем он посоветовал супругу Ракель выйти в нашей компании и отдохнуть от борьбы. Я отметил, что муж и жена, ведомые духовными друзьями, вернулись в свои физические тела, чтобы обменяться впечатлениями, касающимися фактов, которые они посчитали сновидениями, внутри ментальной интерпретации каждого из них.
В момент ухода Александр, удовлетворённый, по-отцовски прокомментировал:
— С помощью Иисуса наша задача выполнена успешно.
И, глядя на Сегизмундо, добавил:
— Думаю, на следующей неделе ты сможешь начать своё окончательное служение по перевоплощению. Мы бережно будем тебя сопровождать. Ничего не бойся.
Пока Сегизмундо покорно и доверительно улыбался, ориентер обратился к Эркулано:
— Я уже видел рисунок, касающийся физического организма, который наш друг получит в будущем, проверив вблизи образы слабости сердца, которой он будет страдать в зрелом возрасте, как следствие совершённой в прошлом ошибки. Сегизмундо будет переживать большие потрясения сердечного нерва, в основном, нервов тонуса. Но, — и тут он сконцентрировал всё своё внимание на Сегизмундо, — необходимо, чтобы ты показал, что испытания искупления склоняют воплощённую душу к ситуациям, рискованным и трудным в повторении опыта; он не даёт неизбежного нового духовного падения, если мы располагаем истинной доброй волей в работе восхождения. Ученик может выиграть много времени и завоевать огромные ценности, если на самом деле он старается познавать уроки и претворять их на практике. Божественная справедливость никогда не действует без любви. И если искренняя верность Господу живёт в сердцах людей, то всегда найдётся место для «усиления милосердия», на которое ссылается Иисус в своём апостольском послании.