— Не удивляйтесь. Каждый из нас должен иметь возможность видеть только то, что представляет для него пользу. Кроме того, было бы несправедливо усилить восприятие нашей подруги, чтобы она сопровождала нас в работе этой ночью. Она поможет нам своей молитвой, но ей не нужно будет точно следовать пояснениям, которое требует состояние её мужа. Тот, кто делает, что может, получает покой как оплату. Ракель пришла и делает, что может, для успеха выполнения обязательств, которые привели её в мир; поэтому её не надо информировать и тревожить. Займёмся Сегизмундо и Аделино.
Удовлетворённый полученными разъяснениями, восхищаясь Божественной Справедливостью, проявляющейся в малейших деталях нашей духовной деятельности, я заметил, что супруга Аделино, находящаяся недалеко от нас, оставалась в страстной молитве.
В этот момент супруг Ракель тяжело отошёл от своего физического тела. Он не представлял, как наша сестра, лучистого сияния вокруг себя и, казалось, чрезвычайно тяжело передвигался. Пока его взгляд блуждал по комнате, встревоженный и напуганный, Александр подошёл ко мне и заметил:
— Сейчас вы наблюдаете хороший урок. Посмотрите за особенностями духовной жизни. Аделино и Ракель — Духи- партнёры в течение многих своих существований, разделяющие одну и ту же чашу боли и земных радостей. Сейчас их тела отдыхают рядом, на одной постели; но каждый живёт на своём ментальном плане. Очень трудно увидеть соединёнными домашними узами души одной и той же сферы. Ракель, вне плоти, может видеть свою бабушку, с которой она связана одним кругом восхождения. Но Аделино сможет видеть только Сегизмундо, притянутый к нему силами ненависти, которым он неосторожно позволил снова развиться в своём сердце…
Слова ориентера были прерваны назойливыми криками. Аделино, напуганный, почувствовал присутствие своего бывшего противника и в ужасе напрасно пытался бежать. Он с трудом передвигался, торопясь снова слиться со своим физическим телом, словно ребёнок, ищущий, где бы укрыться, но Александр, решительно и с любовью подойдя к нему, протянул руки, из которых стали вылетать искры света. Наполненный магнетическими лучами, муж Ракель задрожал, чувствуя, что начинает видеть кое-что ещё, кроме фигуры бывшего врага. Понемногу, благодаря сильным магнетическим излучениям Александра, Он смог увидеть нашего уважаемого ориентера, словно войдя напрямую в резонанс, и упал на колени в конвульсивных рыданиях. Я воспринимал мысль Аделино в этот волнующий час и понимал, что он ассоциирует световое видение с молитвами своего малыша. Он видел сейчас странную фигуру Сегизмундо и цветущее присутствие Александра и с непередаваемым усилием пытался вспомнить что-то из далёкого прошлого, которое его память не могла с точностью восстановить. Он, естественно, предполагал, что наш ориентер, должно быть, эмиссар Небес, пришедший спасти его от жестоких кошмаров и, ослеплённый интенсивным светом, он рыдал, стоя на коленях, находясь между страхом и радостью, прося даровать ему покой и защиту.
Благожелательный инструктор обратился к нему со спокойствием нежного и опытного отца и, приподняв его, воскликнул:
— Аделино, храни в себе покой, который мы несём тебе во имя Господа!
И, прижимая его к своей дружеской груди, он продолжил:
— Чего ты боишься, брат мой?
Тот поднял глаза, полные слёз, и, указывая на Сегизмундо, растроганно и грустно сказал:
— Посланник Божий, избавьте меня от этого кошмара! Если вы пришли, привлечённый молитвами моего невинного сына, то помогите мне, помилосердствуйте!
И указав на бедного друга, он продолжил:
— Этот призрак сводит меня с ума! Я чувствую себя больным, несчастным!…
Но Александр, строго глядя на него, спросил:
— Так-то ты принимаешь своих самых несчастных братьев? Так-то ты ведёшь себя перед лицом Высших намерений? Что ты сделал с понятием человеческой солидарности? Почему ты избегаешь самых невезучих? Намного легче любить друзей, восхищаться добрыми, понимать разумных, защищать своих близких, холить дружбу, поддерживать тех, кто нас уважает, хвалить справедливых и воспевать известных героев. Но если мы уважаемы в подобных низших условиях, то необходимо признать, что они передают служение, которое мы осуществляем в своём процессе развития. Но мы ещё не достигли, друг мой, окончательного искупления. Поэтому гроза — это наша добродете льница; трудность — наш учитель; противник — эффективный инструктор. Измени вибрации своих мыслей! Прими с милосердием нищего, который стучит в дверь твою, если пока в тебе недостаточно света, чтобы принимать его с любовью, как учил Иисус!
Очарованный услышанными словами, произнесёнными с отцовской нежностью, Аделино, в слезах, повернулся лицом к Сегизмундо. Александр, желая воспользоваться этим новым отношением, повысил голос: