После сопровождения, в глубочайшем внимании к служению, хода микроскопических состязателей, которые составляли оплодотворяющую субстанцию, он определил самого упорного, направив на него свой магнетический потенциал, давая мне понять, что помогает ему избавиться от своих компаньонов, чтобы стать первым в проникновении в маленькую материнскую полость. Элемент, на котором он сосредоточился, обрёл новую энергию по отношению к другим и быстро направился к цели. Женская клетка, находясь перед микроскопическим сперматическим снарядом, походила на небольшой округлённый мирок сахара, амидона и протеинов, ожидая оживляющей вспышки, испытала разрыв кутикулы, словно удар торпеды, и затвердела, словно закрыв свои чрезвычайно нежные двери. Она словно была расположена принять в свои глубины ожидаемого посетителя и помешать внедрению каких-либо других соперников, которые утратили своё первое место в великом испытании. Всё ещё под свето-магнетическим током Александра, победивший элемент продолжил свой путь, после того, как пересёк периферию зародышевой клетки, и чуть более чем за четыре минуты достиг её центра. Две силы — женская и мужская — теперь составляли одно целое, превращаясь на моих глазах в разрежённую точку света. Мой ориентер, полностью погружённый в свою работу, коснулся маленькой формы рукой, поддерживая в работе разделение хроманина, чьи особенности ещё непостижимы моему разуму, сохраняя отношение уверенного в себе хирурга к операционной технике. Затем Александр установил уменьшенную форму Сегизмундо, которая сливалась с периспритным организмом Ракель, на микроскопический шарик света, и я смог видеть, как эта латентная жизнь начала двигаться.
Прошли ровно пятнадцать минут, если считать с момента, когда активный элемент достиг центра пассивной клетки.
После длительного магнетического наложения, при помощи усилий Духов-Конструкторов, Александр подошёл ко мне и сказал:
— Операция по начальному соединению закончена. Да хранит нас Бог!
Ощущая то восхищение, с каким я теперь следил за процессом клеточного отделения, во время которого быстро сформировался зародышевый пузырёк, ориентер произнёс:
— Материнский организм предоставит всё питание для основной организации физического аппарата, пока уменьшенная форма Сегизмундо, как прочная модель, будет действовать как магнит на железные опилки, придавая постоянную форму своему будущему проявлению в декорациях Земли.
Я оставался безмолвным перед тем, что мне было дано увидеть. И чувствуя, что феномен периспритного сокращения Сегизмундо был удивительным фактом в моих глазах, инструктор благожелательно добавил:
— Не забывайте, Андрэ, что перевоплощение означает новое начало в процессе эволюции и исправления. Помните, что самые совершенные организмы Планетарного Дома начинали с амёбы. Поэтому новое начало означает «пересмотр» или «возвращение к началу». Именно поэтому в своём эмбриональном развитии будущее тело человека не может отличаться от тела рептилии или птицы. Дифференциацией внешнего вида владеет эволюционная значимость, содержащаяся в периспритной форме существа, которая берёт флюиды плоти. Значит, по возвращении в более плотную сферу, как это происходит в случае с Сегизмундо, необходимо пересмотреть весь опыт, прожитый в долгой драме нашего совершенствования, будь то хоть короткие дни и часы, повторяя в быстрой манере побеждённые этапы или полученные уроки, оставаясь в положении, в котором мы должны продолжить наше ученичество. Вскоре после микроскопической формы амёбы появятся знаки водной эры нашей эволюции в зародышевом процессе Сегизмундо, и так далее во все периоды перехода или остановок прогресса, которые существо уже пересекло во время нескончаемого путешествия совершенствования, в котором мы находимся теперь в условиях человеческой жизни.
Время быстро шло вперёд.
Чувствуя, что Александр не задержится, я снова обратился к сцене зародышевого образования. Оплодотворённая клетка жила глубинной жизнью, эволюционируя к зародышевому пузырьку.
Ориентер пригласил меня в обратный путь и сказал:
— Моя работа закончена. Но, Андрэ, имея в виду вашу жажду к новым знаниям, я мог бы попросить у Конструкторов разрешения, чтобы вы могли по-братски сотрудничать с защитными службами каждый раз, когда вы будете приходить сюда.
Я был счастлив. Действительно, я не желал ничего другого. Это изучение эмбриологии под новым углом зрения было захватывающе и чудесно.
Пока я предавался своей внутренней радости, мой инструктор предпринимал меры в отношении моего сотрудничества и одновременно ученичества, слушая своих компаньонов.
Несколько мгновений спустя, когда мы прощались, Эркулано, с огромной симпатией и гостеприимством, заявил, что остаётся и будет ждать меня каждый раз, когда я смогу приходить в жилище Аделино, чтобы помогать в защитных работах.
На следующий день, как только я отдохнул от своих повседневных занятий, связанных с общей задачей, я вернулся в дом Ракель.