— А как живут эти несчастные сущности? Подчиняются ли они своим собственным организациям? Обладают ли какими-то специальными системами?
— Большинство здесь, — сказал инструктор, — состоит из развоплощённых сущностей в ситуации паразитизма. Они естественно давят на психическое хозяйство личностей, к которым они присоединяются, и на атмосферу домашнего очага, который их принимает. Но не считайте, что низших зон не существует. Они существуют и в великом количестве, несмотря на возрастание гордыни и возмущения, которые вдохновляют их фонды. В подобном объединении преобладают духи сознательного извращения. Здесь мы видим всего лишь собрание страждущих и заблудших душ. Вы ещё не знаете вертепов зла и то, что они на самом деле представляют.
И сделав выразительный жест, он добавил:
— Мы не живём в мире рядом с этими очагами организованной хитрости. Нам следует бороться против них, до полной победы добра.
Снова я почувствовал значимость и величие служб, которые ждут преданных служителей Иисуса после смерти физического тела.
Я с интересом слушал проповедь развоплощённого руководителя, когда новый сотрудник, сопровождавший нас, сделал знак на некотором расстоянии, стараясь не смешиваться с множеством сущностей, чтобы быть видимым для присутствующих здесь Духов. Александр сразу же ответил на сигнал, и мы вместе со скорбной матерью последовали за ним.
Наш компаньон обнаружил Мариньо и звал нас к работе.
В одном из тёмных уголков одного из строений храма бедная сущность находилась в состоянии глубокой задумчивости. Любящая мать подошла к нему и погладила по лицу. Но несчастный сын, как это происходит с большинством земных людей перед влиянием высших душ, почувствовал лишь смутную радость в глубине сердца. Но он заметил нашего нового друга, с которым у него начался интересный диалог.
После слов приветствия Мариньо удивлённо спросил:
— Ты тоже был священником?
— Да, — с симпатией ответил Нецезио.
— Ты принадлежишь к покорным или к повстанцам? — спросил Мариньо с чем-то вроде иронии, давая понять, что под покорными подразумевает всех спутников, культивирующих евангельское смирение, а под повстанцами — всех тех, кто, не найдя духовной реальности, в соответствии с обещаниями внешнего культа, находился в неблагодарном состоянии возмущения и отчаяния.
— Я принадлежу группе доброй воли, — мудро ответил Нецезио.
Не в состоянии воспринимать наше присутствие рядом с собой, Мариньо посмотрел на нашего спутника с сарказмом и грустью и спросил:
— Чего ты от меня хочешь?
— Я узнал, друг мой, — с чувством объяснил собеседник, — что у тебя определённые внутренние трудности, через которые я тоже прошёл. Трудность распознавания добра и усталость от постоянного пребывания во зле, жажда присутствия любящих существ и неприятности от низких компаний — всё это доставляло мне огромные страдания.
Выражение лица грустного священника стало меняться, а Нецезио тем временем продолжал:
— Довольно горько признавать невозможность жить без надежды, и в то же время сохранять разочарование жизнью.
О, да, это правда! — воскликнул собеседник, взволнованный замечанием.
— А почему бы нам не поработать вместе?
— А как? — спросил Мариньо с болезненным раздумьем, — они на Земле нам обещали Небо, открытое нашим титулам, а смерть показала нам откровенно противоположные ситуации. Не мы ли проводили таинства, не мы ли были облечены властью? Они нам дали власть, а здесь наложили на нас тревожащие унижения… У кого просить помощи? Теперь мы должны восставать.
Я отметил, что наш сотрудник собирается ответить с солидной аргументацией основ Евангелия, говоря ему о земном тщеславии невежественных толкований человека в области божественных законов, но пока Нецезио не смог выразить в разговоре чего-либо, похожего на спор, Александр доброжелательно предупредил его:
— Не спорь.
Собеседник изменил своё отношение и с приятностью сказал:
— Да, друг мой, у каждою сознания своя борьба и свои, присущие ему проблемы. Я не собираюсь спорить о твоём обязательном обновлении. Несколько друзей в более высоких планах интересуются твоим состоянием и поручили мне пригласить тебя на собрание.
— Они, случайно, не решат изменить мой путь, как уже пытались? — с любопытством спросил Мариньо.
— Естественно, они предупреждены о твоём новом внутреннем состоянии, — решительно выложил Нецезио, — и, возможно, они желают предложить тебе новые преимущества. Кто знает?
Собеседник несколько минут подумал и вновь начал задавать вопросы, касающиеся возможных благодетелей. Но наш компаньон спокойно сказал ему:
— У нас недостаточно времени для многочисленных разъяснений. Думаю, что как это было со мной, ты извлечёшь из этого большую пользу. Но если ты желаешь попытаться решить свой случай, то нам нельзя терять ни минуты.
Было очевидно, что Мариньо был в мрачной нерешительности; его развоплощённая мать обняла его с ещё большей нежностью, мысленно прося его без колебаний сопровождать посланника. Таким образом, не успев проявить ни малейшего сопротивления сильной просьбе матери, он решительно воскликнул:
— Идём!