Просто она вдруг поняла, что Эрнест заберет ее с собой всю без остатка, как в песне, – ее сердце, ее разум, ее голос. Отвернувшись от Джеральда, она видит, что и у певицы глаза на мокром месте, что она в слезах выводит последний куплет песни. Это реквием по ушедшей любви, он заполнил собою ночь.
Уже второй ливень за эту неделю. Разгоряченные чарльстоном и джайвом гости кинулись под навес в саду. Кубинцы с размазанным по лицам гримом и заметно растерявшие чешую русалки хохочут друг над другом счастливым пьяным смехом.
Чета роботов из Новой Англии устроилась у бортика и, посмеиваясь, удивленно разглядывает еду: тушеная черепаха, гуаса[19], жареные бананы. Файф смотрит, как ее друзья накладывают себе непривычные блюда. Потом краем глаза замечает Эрнеста – тот явно кого-то ищет. Наконец он повернул к дому. Файф идет за ним, пробираясь между гостями. От красных лампочек гирлянды лица у них ярко-розовые.
Эрнест стоит в глубине сада и разговаривает с женщиной в черном платье и кошачьей маске с острыми ушками. Белокурые волосы убраны в аккуратный пучок, поперек чернеет лента от маски. Вот Эрнест пытается сдернуть с нее маску, женщина его отталкивает. Неужели именно поэтому он не хотел видеть здесь Мерфи? Потому что пригласил на праздник любовницу?
Мать рассказывала, что, когда Файф была совсем маленькой, ее сажали одну в кресле, не боясь, что она свалится. «Ты замирала, как тот ангел на острие иглы». И вот теперь, как тогда, Файф смотрит, замерев, как ее жизнь катится в тартарары, и не двигается с места. Нет, она должна что-то сделать! Она не может просто стоять и смотреть!
Эрнест и его собеседница в кошачьей маске смеются, спрятавшись под навесом, потом женщина что-то говорит и уходит – Эрнест смотрит ей вслед, явно довольный, будто зная, что сегодня же ночью получит то, что сейчас от него ускользнуло.
Файф понимает: теперь ей понадобится вся ее храбрость. И, несмотря на предупреждающий жест Эрнеста, стремительно хватается за кошачью маску, чувствуя, как натянулась резинка. Файф готова встретиться лицом к лицу с этой дрянью, которая посмела заявиться на праздничный обед и чью фотографию Эрнест притащил в их дом. Но это вовсе не Марта. Задранная маска сидит, точно шляпка, на голове незнакомой женщины. Файф чувствует себя полной дурой.
– Ты что? – спрашивает Эрнест.
Незнакомка нервно хихикает.
Файф смотрит на них, не веря своим глазам, прежде чем, развернувшись на каблуках, кинуться прочь.
Файф мчится сквозь толпу, чувствуя на себе взгляды Сары и Джеральда. Она бежит в сторону пляжа, прохладный морской воздух наполняет легкие. Встречная машина успевает вывернуть в сторону. Песок набивается в туфли, но ей все равно.
Остановившись наконец на берегу, в нескольких ярдах от линии прибоя, Файф смотрит, как черная вода закипает белой пеной и лижет песок.
Сзади слышится голос Эрнеста:
– Что это на тебя нашло?
– Ох, ради всего святого! – Файф срывает парик. Кожа головы нещадно зудела весь вечер, и больше всего на свете Файф хотелось бы иметь длинные когти, чтобы проскрести ее до самого черепа. – Я нашла твое посвящение, Эрнест. «Марти с любовью», так ведь? Я видела, что она написала тебе на своей карточке. Зачем было брать на себя такой труд – возвращаться сюда и нежничать со мной, – если вы продолжали забрасывать друг друга любовными письмами?
Со стороны дома на них глазеют какие-то лица – черт не разобрать.
– Файф, не устраивай сцен.
– Что хочу, то и буду делать. Ты же себе это постоянно позволяешь!
– Нет.
– Ты ничтожество. Нет, ты хуже, чем ничтожество, ты психопат.
– Файф!
– Зачем ты играл со мной последние две недели? – Она замолкает, ей правда хочется знать ответ. – От этого мне сейчас в тысячу раз больнее. – Она до крови закусывает губу. – Раз за разом ты разбивал мое сердце, Эрнест. Весь этот год, пока между нами шла война, ты по крайней мере не наносил мне ударов исподтишка. Но эти последние две недели были верхом коварства, а ведь Сара и Хэдли предупреждали меня.
– Ты втянула в это Хэдли?
– Ты удивишься, но она сумела представить себя на моем месте. – Файф поднимает руку, чтобы он не перебил. – Ты покончишь с этим браком, Эрнест, ты женишься на Марте, а потом найдешь себе следующую. Ты всегда любишь лишь в самом начале, когда любить легче всего. И ты проведешь так всю жизнь, раз за разом начиная все заново.
Файф умолкает, ожидая ответа, но Эрнест мрачно смотрит на свои мокасины; руки повисли вдоль тела.
– Я не могу больше терпеть этот тройственный союз. Скажи мне в глаза, что любишь ее. Давай, Эрнест, смелее! Или ты герой только на войне?
Волны печально плещутся у их ног, Файф машинально их считает. Эрнест молчит.
– Ты любишь ее?
– Не знаю.
И тут в ней что-то сломалось. Что? Может быть, гордость.
– Не бросай меня, пожалуйста, – жалобно просит Файф, хотя сердце ее разрывается от унижения. Но что поделаешь, если она обожает этого мужчину. Если она никогда никого не любила больше, чем Эрнеста, и никогда никого так не полюбит. – Останься со мной.
