Я внимательно посмотрел на Пат. Она постаралась по мере, возможности привести волосы в порядок. Ее длинные локоны падали на плечи, как на портрете пажа итальянского Ренессанса. Пат могла сделать из своих волос что угодно, и все это было красиво. Но лицо ее опухло, а глаза покраснели и воспалились. Она замарана до самых губ. Ее красивое платье ей больше не идет. У нее совершенно опустошенный вид. Она мало похожа на девчонку, которую я встретил на балу квартала.
— Добрый день, малютка! — бросил я ей тогда.
— Вот как, полиция?—ответила она мне.— Салют, дружок!
Смешно, что приходят в голову такие воспоминания. Прогулка по Вашингтон-скверу. Вишневый торт и кофе в баре. Пощечина, которую я заслужил в первый же вечер, когда захотел быть слишком хитрым. Тогда Пат плакала, потому что сделала мне больно, и была уверена, что я больше никуда не приглашу ее. И потом никогда ни малейшей нечестности.
Я постарался представить себе, что она должна сейчас чувствовать. Она казалась совершенно изолированной среди большой толпы. Толпы чужаков, которых она называла по именам, людей, с которыми она шутила сотни раз в течение десяти лет нашего супружества. Люди, которые с удовольствием ели приготовленные ею блюда! А теперь они чужие. И она ждёт, потрясенная, одна, по другую сторону барьера, того самого барьера, у которого видела меня столько раз с тех пор, как в моем распоряжении появилась машина с рацией, прикрепленная к этому комиссариату.
Монт вернулся с Жилем и Маком. Хаверс бросил взгляд на лист с рапортом, лежащий около его локтя.
— Вы агенты Жиль и Мак?
— Да, сэр,— ответил Жиль.
Вы проводили расследование, когда поступило сообщение, что в 22.05 кричала женщина?
— Да, сэр.
— На последнем этаже дома. где находятся три квартиры и который расположен позади «Клуба флибустьеров», на Гроув-стрит, так?
Тут Жиль обнаружил, что в комнате присутствуют высокие чины, и снял фуражку.
— Совершенно верно, сэр.
— Вы обнаружили миссис Герман Стоун?
— Да, сэр.
— Это она кричала?
— Да, сэр.
— В каком она была состоянии?
Жиль бросил на- меня взгляд.
— Жиль,— сказал я,— помощник прокурора задал тебе вопрос.
— Без одежды и в состоянии опьянения,— ответил Жиль.
— Голая? Пьяная?
— Да, сэр.
Хаверс посмотрел в свои, записи.
— Вам пришлось взломать дверь?
— Совершенно верно, дверь была заперта изнутри.
Жиль указал на своего товарища.
— Мы с Бобом еще поспорили, что нам делать, но потом всё-таки решили взломать дверь и посмотреть, почему эта женщина кричит.
— Как прореагировала миссис Стоун, когда вы взломали дверь? Что она говорила?
Жиль вертел фуражку между пальцами.
— Я могу сказать, ее нервы были на пределе... почти истерика. Она не переставала кричать: «Герман, Герман, на помощь! Умоляю тебя, уведи меня отсюда!» И страшно стонала. А потом пыталась выбежать на лестницу как рыба, совсем голая.
— А дальше?
— Боб снял .куртку,., накинул ей на спицу и держал ее, пока я не обошел все помещение. Тогда я и обнаружил этого типа, убитого. .Он лежал в другой комнате.
— В каком состоянии вы нашли помещение?. .
Жиль недолго останется простым фликом. От него ничто не ускользало.
— Ну, там была небольшая вечеринка.'Развлекались вдвоем. Пустая бутылка .виски, два стакана на низеньком столике около дивана. Диван почти опрокинут: В остальном гостиная в порядке. Правда, я нашел трусы и лифчик миссис Стоун, одну ее туфлю и платье на ковре. Все это лежало не так, как если бы их с нее сорвали, а будто она сама торопилась снять...
Пат закричала:
— Он врет! Я никогда не смогла бы так поступить, никогда не сделала, бы этого. Герману. Ведь ты это хорошо знаешь, правда, Герман? — добавила она, повернувшись ко мне.
Я не ответил. Миссис Андерс, работающая в комиссариате, похлопала ее по плечу и протянула чистый платок.
— Ну, малютка, успокойтесь,— сказала она.
— Так в каком же состоянии была комната? — спросил Хаверс у Жиля.
— Настоящий бордель.
Жиль надел фуражку на голову, потом, вспомнив о присутствующих, снова снял её.
— Кровь по всей кровати. Кровать в таком состоянии, словно на ней боролись, понимаете? На мертвом были только ботинки. Половиной туловища он лежал на кровати, другая половина свесилась. Около окна на полу валялся плащ. Стена около кровати вся... запачкана... будто кому-то было плохо..
— Это я,— всхлипнула Пат. — Мне было очень плохо, когда я пришла в себя. Невероятно плохо.
— Вы отправили это на анализ? — спросил Хаверс у Пурвиса.
— Да, в настоящий момент все в лаборатории,— ответил Джим.
Хаверс взял фотографию Пат с письменного стола капитана Карвера. Одну из шести фотографий, которые она сделала у очень хорошего фотографа мне в подарок ко дню рождения. Но на ней написано: «Моему любимому Лилу на всю жизнь. Патриция».
— Нет,— истерически закричала Пат,— нет!
Хаверс сделал вид, что ничего не слышал.
— Где вы нашли эту фотографию, сержант... э?..
— Жиль, сэр,— подсказал Жиль.— На камине. Но я не прикасался к ней, и ни к чему в комнате. Как только обнаружил убитого, я спустился вниз, чтобы позвонить на пост, и бригадир сказал мне, что высылает наряд!
— Разговаривали с-соседями, пока ждали .машину?
