— Да, сэр, с теми, от которых звонил по телефону.
Жиль достал из кармана записную книжку.
— Мужчина пожилого возраста, некий Чарлз Свенсон. Я разговаривал с ним и его женой.
— Что они вам сообщили?
— Сказали, что знали, что-нибудь подобное когда-нибудь случится.
— Почему?
— Они думали, молодая рыжая женщина была замужем, раз приходила к Кери украдкой два или три раза в неделю в течение шести месяцев.
— Следовательно, со слов мистера Свенсона, эта молодая женщина и миссис Стоун — одно и то же лицо?
— Он не знал ее имени, но я попросил его подняться вместе со мной, пока Боб караулил миссис Стоун, которая не прекращала кричать во все горло. Он узнал в ней ту молодую женщину, которая так часто приходила к Кери.
Помощник прокурора повернулся к Пат.
— Что вы на это скажете, миссис Стоун?
— Он лжет,— ответила Пат.— Здесь нет ошибки — он лжет.
Та же старая песня.
— Я не знаю никакого Лила Кери,— продолжала она.— Никогда раньше с ним не встречалась и увидела его первый раз, когда пришла в себя в его квартире, совершенно голая и больная.
— Вы абсолютно уверены в этом и несмотря на свидетельские показания продолжаете упорствовать?
— Да.
Пат снова посмотрела на меня сквозь слезы. Я не знал, как мне держаться. Все свидетельства против нее. Но ведь Пат не такой породы. А если все же она была такой? Кровь бросилась мне в голову. В сущности, я совершенно не знал, чем она занималась после полудня и вечерами, когда я работал.
Распухшие губы Пат снова задрожали. Она опустила глаза. Ее грудь бурно поднималась в такт дыханию.
Хаверс закурил.
— Последний вопрос, сержант... Как чувствовала себя миссис Стоун, пока вы ждали приезда бригады?
Жиль положил свою записною книжку в карман.
— О! Как все женщины, которые слишком много выпили. Какое-то время она не шевелилась, потом резко приходила в себя и даже пыталась оттолкнуть Боба и меня, говоря, что ей необходимо вернуться, чтобы покормить Германа обедом. Но я должен сказать, что ничего грубого она не говорила.
— Спасибо,— сказал Хаверс.— Это все, сержант?..
— Жиль,— терпеливо ответил Жиль.
Хаверс пересек кабинет и подошел к Пурвису и ко мне.
— Я уезжаю,— сказал он Джиму.— Постарайтесь вести это дело как можно деликатнее. Это в интересах вашей корпорации.
Затем он снизошел до меня.
— Я очень огорчен, Стоун. По-моему, ее виновность вне всякого сомнения. И будет лучше, если вы уговорите ее признаться во всем. В таком случае она не рискует вызвать недовольство судей.
Я промолчал. Хаверс вышел из кабинета,
Джим посмотрел на меня.
— Хочешь поговорить с ней, Герман?
— Нет, — ответил я, качая головой.
Клубы дыма в кабинете сгущались, без конца звонил телефон. Телетайп продолжал стучать. Полицейское начальство удалилось вслед за помощником прокурора Хаверсом. Женщина изменила мужу и убила своего любовника! И что дальше?
Джим подхватил стул и сел напротив Пат.
— Как дела, малышка?
Пат постаралась улыбнуться,
— Не очень-то хорошо, Джим.
— Вам было бы неплохо выпить что-нибудь.
— Нет,— отказалась Пат, отрицательно покачав головой.
Джим Пурвис, худой, со слегка поседевшими волосами — он легко заработал свое назначение — провел по волосам желтыми от никотина пальцами. Я не знаю, о чем он думает в настоящую минуту. Он очень любит меня. Любит и Пат. Все это ему ужасно неприятно, ему бы очень хотелось, чтобы кто-то другой спустил Кери. Он предпочел бы работать на полицейской машине или кем-нибудь другим, но только не быть сейчас шефом Уголовной бригады Восточного Манхэттена.
— А если мы начнем с самого начала, детка? — предложил он Пат.
Пат вытерла щеки рукавом своего платья.1'
— Как хотите, Джим.
Она постаралась улыбнуться ему и добавила:
— Ведь это ваша обязанность.
— О да,— тихо проговорил Пурвис.
Он взял со стола капитана Карвера записи показаний.
— С ваших слов,-вчера в полдень вы отправились сдавать кровь. После этого пошли по своим делам. В продуктовый магазин.
— Да, это так.
— Сделав покупки, вы решили вернуться домой, но по дороге остановились у закусочной, чтобы купить Герману сигареты.
— Да.
— Там не было «Кемел», но, Майерс вам сказал, что товары придут с минуты на минуту. Вы остались и в ожидании сигарет выпили у прилавка кока-колу.
Он бросил взгляд на рапорт.
— Одну вишневую кока-колу, как здесь написано. И после этого первое, что вы можете вспомнить,— вы очнулись в незнакомом вам месте совершенно голой. В квартире Кери. Кери лежал на своей кровати. Мертвый.
Преодолевая комок в горле, Пат выдавила из себя:
— Да.
— Вы поехали к Кери на вашей машине?
— Нет,— возмущенно проговорила Пат.— Как бы я могла это сделать?
— Ах, да, конечно! Последнее воспоминание, которое у вас осталось,— то, что вы сидели за прилавком Майерса.
— Это правда.
— А в этот вечер вы впервые очутились в квартире Кери?
— Да.
Пурвис посмотрел на окантованный портрет Пат.
— Я не могу объяснить этого,— сказала Пат.— И не представляю, каким образом у него оказалась моя фотография.
— Но надпись на фото сделана вашим почерком?
Пат посмотрела на надпись.
— Он похож на мой почерк.
