— А, да! Патриция Эган.— У него на лице так мало растительности, что я с трудом удерживалось, чтобы не выхватить бритву и не покончить, побыстрее с бритьем.— Девица, которая не оценила то, что для нее сделали, и удрала в 40-м или 41-м. Это о ней пишут во всех газетах, что она убила своего любовника.
Он бросил на меня взгляд поверх бритвы,
— И вы сказали, что вас зовут?
— Стоун. Герман Стоун,
Парк вдруг развил активность. Сложил бритву и сунул ее в карман.
— Господи Боже мой! Значит, вы бывший детектив, тот, который вчера убил человека? Да! Вы действительно очень подходите Патриции!
Он прополоскал губку, которой протирал порез, и снял ею с лица мыло.
— И что же? Что вам от меня надо?
Под плешивым черепом у него розовые щеки и глупое лицо. Прямо святочный дед. Я вынул револьвер из кобуры.
— Мне нужны некоторые сведения.
— О чем?
— Для начала о Ралфе Хенлоне. По-моему, именно он организовал всю комбинацию и финансировал ее. Он, наверное, приходил к вам, чтобы узнать о Пат. И так как вы — грязный негодяй и к тому же еще и жадный, вы выговорили себе неплохой кусочек пирога.
— Вы сошли с ума!
Я подошел к старику и закатил ему хорошую пощечину.
— Нет, я не сумасшедший. Вы будете говорить, грязная падаль? Что Хенлон хотел узнать о Пат? И что все это означает?
Лицо Парка все больше становится похожим на зад девочки, после порки, с двумя маленькими отверстиями вместо глаз. Он продолжает лгать!
— Не понимаю, о чем вы говорите!
Я переложил револьвер из правой руки в левую и сжал кулак.
— Я немного освежу вашу память.
Он стал совсем маленьким, прижавшись к стене. Я уже размахнулся, чтобы ударить, но резко повернулся на каблуках, так как дверь в комнату открылась и на пороге появилась Мира, очень светлая и красивая, Ралф Хенлон следовал за ней.
— Наконец-то,— сказала Мира.— Наконец-то вы все-таки здесь. Мы ожидали вас со вчерашнего вечера, мистер Стоун. С того момента, как вы покинули меня. Должна вам сказать...
— Что именно?
— Для человека, который прослыл неугомонным, вы действительно очень активны.
Я посмотрел на нее и покачал головой.
— Не такой уж активный, мой цыпленочек, и никогда не претендовал на это. Мне случалось делать дела не так быстро, как мне этого хотелось бы.
— Что вы хотите этим сказать? — спросила Мира, не понимая.
— Он хочет сказать, что сейчас у него нет возможности отплатить нам с лихвой, воспользовавшись своей силой.
У Миры такой вид, будто она находит все это очень забавным.
— Мне пришлось выдержать много, но ради того, что ожидается в результате, могу вытерпеть и больше.
Она села на край кровати и, не смущаясь, высоко закинула ногу на ногу.
— Вот так вы совершенно в своем амплуа. Не далее как сегодня утром я подумал о том, какое же ваше настоящее ремесло? У вас всего хватает, моя курочка, когда дело, касается раздевания и игры с застежкой-молнией.
Мира закурила сигарету.
— Мне кажется, вы-то были довольны. Это зарегистрировано капитаном Пурвисом. И это неоспоримо.
Хенлон закрыл дверь в комнату и прислонился к ней.
— Возможно, нам и пришлось один или два раза действовать не совсем удачно,— признался он.— Но это потому, что вы вынудили нас поступать необдуманно. Вы просто дурак, Герман. Вам надо было оставить Пат в покое и выкручиваться самому. Вы бы не оказались в таком положении, в котором находитесь сейчас.
Правую руку он держал в кармане пиджака. Дуло его револьвера оттопыривало материю. Что будет дальше? Я тоже держу свой револьвер в руке.
— В чем же дело, Хенлон?
— В деньгах.
Мира с удовольствием выпустила большие кольца дыма.
— Теперь мы его держим,— сказала она.— Что сделаем со Стоуном?
Хенлон объявил, безусловно, давно принятое решение:
— Ну что. ж, мне кажется, мы отправим его в тень.— Он повернулся к Парку.— У вас есть здесь маленькая, спокойная, непосещаемая комната?
За моей спиной Парк ответил:
— У меня их несколько. Но почему бы не оставить его здесь? По крайней мере, здесь его никто не обнаружит.
— Неплохая идея,— поддержала Мира.
Хенлон продолжал, будто меня здесь и не было:
— Даже его товарищи по бригаде уверены, что он убил Симона. Его жена обвинена в убийстве. Сейчас за ним охотятся так, как ни за кем в Нью-Йорке не охотились последние двадцать лет. Что он может сделать, этот бедный тип? Что бы вы сделали на его месте?
— Понимаю,— сказала Мира.
Хенлон очень доволен собой и продолжает последовательно развивать свою мысль:
— Сегодня вечером или завтра утром, когда страсти немного улягутся, я вернусь с Беном или с другим каким-нибудь парнем. И как обрадуется инспектор Греди, когда какой-либо кретин-флик на Кони-Айленд, заглянув в стоящую не на месте машину, обнаружит Большого Германа! С пулей во лбу и револьвером в руках, из которого он застрелился.
— Неплохо,— с улыбкой заметила Мира.
Я вмешался:
— Во всем этом есть небольшая неточность, Ралф.
— Какая?
Я направил дуло револьвера на левую пуговицу его пиджака.
— Прежде чем приготовить жаркое, следует поймать кролика.
