— Твое имя будет под ней. Они отследят тебя, и путь приведет ко мне в
качестве источника информации.
— Автор статьи будет тоже анонимным.
Она смотрит на меня в замешательстве, ее выражение сомневающееся.
— Зачем ты это делаешь? Я знаю, насколько много значат большие
сенсационные новости для таких как ты. Ты учишься на журналиста, верно?
Мои учителя увидели во мне потенциал и выдали специальное разрешение,
чтобы я смогла посещать курсы журналистики уровня выпускников в качестве
студента последнего курса. Я киваю.
— Да, эта история будет способствовать развитию моей карьеры, после того как
стану выпускником, но я не хочу делать свою карьеру таким образом, — говорю я,
снимая мою цепочку. Однажды я уже снимала одно из сердец с моей цепочки.
Вновь застегивая ее на шеи, я протягиваю ей сердце.
— Возьми.
Она берет крошечное золотое сердечко.
— Я не понимаю. Почему ты даешь его мне?
Я киваю на амулет.
— Я должна была отдать его Амелии, когда она станет достаточно взрослой. Я
даю его тебе, и ты будешь знать, что я сдержу свое обещание.
Слезы облегчения струятся по ее щекам, прежде чем она, не задумываясь,
обхватывает руками меня за шею и, крепко прижавшись, шепчет:
— Благодарю тебя.
Я тяжело выдыхаю, отклоняюсь назад и улыбаюсь.
— Ты будешь в порядке, если я начну записывать?
Мина кивает, вытирая слезы, затем снимает свои золотые цепочки и надевает
амулет на одну из них.
Ручка и блокнот в моей руке, но мой взгляд цепляется за сердце, висящее на ее
цепочке. Я пытаюсь сделать вдох, но легкие не дают, горло сжимается.
Ее пальцы дотрагиваются до амулета.
— Ты уверена, Талия? Это прекрасный жест, но я верю, что ты и так сдержишь
свое слово.
Я с трудом проглатываю комок в горле и киваю.
— Он идеально смотрится на тебе. У Амелии были такие же волосы, как у тебя.
Приятно видеть, как бы амулет выглядел на ней.
Мина улыбается, потом кивает в сторону двери.
— Себастьян, должно быть, действительно испытывает уважение к тебе.
Моя рука с ручкой замирает на середине.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что его не так просто уговорить, чтобы он привел кого-то сюда,
чтобы встретиться со мной. Каждый старался прикрыть и защитить меня, но
Себастьян ... — она замолкает и хихикает. — Он такой бунтарь. За это я его обожаю.
проникло мне под кожу. Ревность — бесполезная эмоция.
— Ну, я обещала ему быть честной.
Ее карие глаза сверкают.
— Я знаю, что ты такой и будешь.
— У меня есть просьба, Мина. Я не буду раскрывать свой источник этой
истории, но я также не хочу, чтобы ты сообщала, кому бы то ни было мое имя.
Никогда.
Ее брови хмурятся.
— Постой...Ты хочешь сказать, что даже Себастьян не знает, кто ты?
Я качаю головой.
— И я хотела бы все так и сохранить.
— Вау, — она пару раз моргает, совершенно обескураженная. — Я очень рада,
что ты оказалась хорошим человеком, а не каким-то психом.
У меня непроизвольно вылетает смешок.
— Ты должна доверять инстинктам Себастьяна в будущем. Обещаешь?
Она скрещивает руки на груди.
— Я не скажу, несмотря ни на что. Ладно, что ты хочешь узнать?
Перекинув волосы через плечо, я замираю с занесенной ручкой над блокнотом.
— Расскажи мне, как это все произошло.
Еле заметно кивнув, она опускает голову и глубоко вдыхает.
— Мы думали, что просто доставляем почту нашему профессору. Он сказал, что
мы могли бы получить дополнительные баллы за старания, поэтому в этом не было
ничего страшного.
Когда ее голос замолкает, я поднимаю голову от своих записей.
— Дай угадаю... оказалось страшно?
Она кивает, потирая лоб.
— Мы понятия не имели, что было в посылках. После того как мы обе помогли
ему пару раз, вот тогда начался шантаж. Он сказал, что должно быть доставлено
больше пакетов, или он обвинит нас в мошенничестве, и нас отчислят. И если бы мы
попытались на него настучать, профессор Якобсон заверил нас, что у него
отработанный способ доставки — он сам не давал нам ни один пакет, после первого
раза — гарантируя этим, что ничего не указывает на него. Все будет указывать на
нас, как дилеров наркотика «Блисс». Нас! Двух девушек из Хэмптона. Если бы нас
арестовали, наши семьи просто спятили бы и, наверное, отреклись от нас. Саманта...
— она замолкает, словно цепенеет, даже при упоминании имени своей соседки. —
Она просто не могла больше это выносить.
Они были так доверчивы, а их профессор использовал свое служебное
положение, пользуясь своей властью над ними, чтобы сделать идеальных
наркокурьеров. В такой степени манипулировать и злоупотреблять наивностью! Я
сжимаю свои зубы. Уолт давал мне конкретные инструкции, поэтому у нее должны
быть такие же.
— Откуда ты знала, куда идти и кому доставлять пакеты?
Мина кивает.
