— Не надо, — обрывает она меня предупреждающим взглядом. — Не начинай.
— Ой, да ладно, принцесса. — Я посмеиваюсь. — Разве ты не хочешь взять на пробу мой другой талант? Проверить, есть ли он у меня еще?
Она плюхается задницей на барный стул и смотрит на меня поверх чашки:
— Ну, если ты так предлагаешь, как я могу сказать нет?
— Сарказм, — отмечаю я.
— Ничто не проходит мимо тебя. — Она закатывает глаза.
Я делаю глоток кофе. Она права: я чертов гений.
— Я терпеливый человек, Дилан, я могу подождать.
— Ты будешь ждать, пока не умрешь, — бормочет она себе под нос.
Я ухмыляюсь ей. Мне нравится, когда она такая — огонь и дерзость.
— Я собираюсь на работу, — ворчит она, соскальзывая со стула, все еще глядя на меня смертельным взглядом.
Ну блин.
Восемь часов разлуки мне ни в малейшей степени не помогут. Я не продумал это. Она нужна мне со мной, а не на чертовой работе.
— Возьми выходной, — предлагаю я, следуя за ней.
Она усмехается:
— Вряд ли.
— Пожалуйста? — Я попробую другой такт.
Она останавливается как вкопанная и разворачивается ко мне лицом, тыкая пальцем мне в грудь.
— Слушай, наглый мошенник, я ни за что не останусь дома из-за тебя. Я люблю свою работу, а тебя я люблю гораздо меньше.
Я знаю, что ее слова должны ранить, и где-то в глубине души, вероятно, так и есть, но на поверхностном уровне все, что я могу сделать, это ухмыльнуться.
— Если ты хочешь сидеть здесь в трусах целый день, то, пожалуйста, будь моим гостем, а я собираюсь на работу.
Она снова разворачивается, ее растрепанные рыжие волосы хлестнули меня по лицу.
Дилан в спальне, и дверь за ней захлопнулась прежде, чем я успел даже моргнуть. Знакомый запах клубники, смешанной с кокосом, парализовал меня. Женщина может ненавидеть меня до глубины души, но, черт возьми, от нее так хорошо пахнет.
— Ты готовил?
— Конечно, я, бл, готовил, — рычу я из-под капота BMW, над которым работаю. — Это моя новая суперсила.
— И?
— Что?
Я вытираю пот со лба тыльной стороной руки и смотрю на него.
— Она была вся
— Господи Иисусе, Стоунзи.
— Что? — спрашивает Джефф, изображая возмущение. — Я хочу знать, проехала ли она на мясном поезде до самого соусного городка.
Официально: мой лучший друг — недоумок.
— Ей понравилась еда, — твердо говорю я ему.
— А потом она несколько секунд пробовала твою салями? — спрашивает он с надеждой.
Клянусь, этот парень больше беспокоится о моей сексуальной жизни, чем я сам.
— Поговори о моей жене и моем члене еще раз в одном предложении и посмотри, что произойдет, — предупреждаю я его.
— Ладно, ладно… не будь таким обидчивым, Вуд. — Он смеется, занимаясь своими делами. — Боже.
Он молчит не более нескольких минут, прежде чем снова заводит:
— Так ты спал на диване, да?
— Я должен был это сделать.
— Ой, чувак, но ты не послушал?
Я наклоняюсь к двигателю и приподнимаю бровь:
— А ты как думаешь?
Он качает головой от удовольствия:
— Как все прошло?
— Никак, — говорю я.
— Ты храбрее меня, Вуд. Я до смерти люблю твою женщину, но, черт возьми, она меня пугает.
Она меня тоже пугает, но по причинам, о которых я не хочу думать, и которыми я определенно не хочу делиться с идиотом передо мной.
Я киваю головой в знак согласия:
— Я уже провел одну ночь и даже не близок к тому, чтобы разрушить ее стены.
— Эта женщина теперь чертов каменщик, — бормочет он про себя.
Я прислоняюсь бедром к гладкому автомобилю и оцениваю текущую ситуацию. Возможно, я кормил ее и спал в ее постели прошлой ночью, но это единственное, что я пока изменил в ее жизни. Еда и сосед по постели не смогут убедить ее, что нам следует оставаться в браке.
— Она просто будет продолжать жить своей жизнью и ждать меня, — думаю я вслух.
Он пожимает плечами.
— Что, черт возьми, мне делать?
Он снова пожимает плечами, затем берет гаечный ключ и приседает, чтобы заглянуть под машину, над которой работает.
— Я не знаю, но ты не вернешь свою жену, возясь с этим двигателем, братан, я тебе это точно говорю.
Он прав. Я знаю, что он чертовски прав.
— Мне нужна неделя отпуска, — говорю я ему, когда у меня появляется план.
Он даже не удосуживается оглянуться на меня.
— Ты уже весь первый год отлынивал, какая еще неделя? — он меня подстрекает.
Я сопротивляюсь желанию швырнуть в него деталь двигателя, которую держу, и вместо этого соглашаюсь сказать:
— Спасибо, чувак, я ценю это.
Дилан
Всего один шаг за дверь, и я тут же вспоминаю, что я здесь больше не одна. Рядом с ним это место кажется другим. Ненавижу признаваться себе в этом, но это приятно. Мне никогда не нравилось приходить в пустой дом.
Я торопливо напоминаю себе, что это не навсегда — что к концу недели Энди снова уйдет. Но все равно хорошо.
Прищуриваюсь, глядя на этого самого мужчину, когда он с важным видом выходит из кухни, полный секса и греха, с голым торсом снова.
— У тебя вообще есть рубашки? — Язвительно спрашиваю.
Он волчьей ухмылкой смотрит на меня, и у меня внутри все переворачивается:
— С возвращением домой, принцесса.
