— Ты оставил меня, Энди. Я не знала, что делать, не знала, куда обратиться.
— Тебе следовало обратиться ко мне.
Я тянусь к ее руке, но она отдергивает ее:
— Я не могла.
— Тебе следовало поговорить со мной.
— Я не могла! — на этот раз она кричит. — Тебя заперли. Тебя не было рядом со мной.
— Тебя рядом со мной тоже не было, — отвечаю я, повышая собственный голос.
— Не взваливай на меня это, Энди. Ты сделал свой выбор.
— Ты меня даже не выслушала. — Я кажусь побежденным. Мой голос потерял всякую громкость — это всего лишь шепот.
Она уже приняла обо мне свое решение — теперь я это вижу и не уверен, что смогу что-то сделать, чтобы это изменить.
— Ты хочешь знать, почему я не осталась рядом и не услышала твою версию истории, Энди? Ты действительно хочешь знать?
Я не уверен, хочу знать или нет, но мой рот отвечает без моего разрешения:
— Да.
— Я скажу тебе, почему! Я не могла сидеть и спрашивать тебя, сделал ли ты это, потому что, если бы ответ был «да», тогда получилось бы, что я любила преступника! Каким человеком это сделало бы меня? Мне пришлось вычеркнуть тебя из своей жизни. Я просто должна была это сделать.
Ее ответ, возможно, не имеет смысла для многих людей, но для меня он имеет смысл. Это чувство самосохранения как оно есть. Если бы она дала мне возможность поговорить, она бы не смогла уйти — независимо от того, виновен я или невиновен. Ее единственным вариантом полного разрыва было полностью уйти и поверить, что я виновен.
И я могу понять, почему она не подвергла сомнению решение суда. Потому что я не белый и пушистый, меня буквально поймали с поличным.
В итоге все сложилось в одной точке и было украшено аккуратным бантиком.
Больше всего меня ранит то, что я бы никогда не смог уйти от нее так, как она сделала со мной — что бы она ни сделала, — но ей это удалось.
Я встаю со своего места и возвращаюсь к плите. Хватит глубокого и тяжелого на один вечер — моя голова больше не выдержит. Мое сердце тоже, если честно.
— Итак, Джефф начал все делать отсюда, а я сделал все, что мог, изнутри. Я доверил ему финансовую сторону дела и найм персонала.
— Энди… — шепчет она.
Я не поворачиваюсь.
— И теперь я буду работать в гараже пять дней в неделю, как Джефф, Тони и другие ребята.
— Ну, я рада за тебя, — мягко отвечает она.
— Спасибо, принцесса, — бормочу я.
— Энди?
Я поворачиваюсь к ней лицом. Кажется, она хочет что-то сказать, но останавливается:
— Можешь мне сообщить, когда ужин будет готов?
Я киваю.
Она спрыгивает со стула и спешит из комнаты.
Дилан
— Я ощущаю, как закрадывается чувство вины, Сара, я чувствую себя ужасно.
— Не смей. Ты ни в чем не виновата, — успокаивает она меня по телефону.
— А что, если виновата? Что, если я все это время ошибалась?
— Мы уже сто раз это обсуждали, Ди, его поймали на украденном байке, черт возьми. Они связали его со всей операцией. Он сделал это. Тебя просто завораживает его хриплый голос и потрясающее тело.
Она права — я снова думаю не головой.
— Как же он хорош. — Вздыхаю.
— Насколько я понимаю, он все еще отказывается носить одежду?
— Ммм-хм. И он готовил.
— Боже, верни свою голову на место, — говорит она.
— Все плохо?
— Ты как будто пьяна.
— Я грандиозно влипла.
Слышу стук в дверь своей квартиры.
— Кто-то пришел, — говорю я Саре.
— Мне, конечно, хочется прийти и посмотреть шоу своими глазами, но это не я.
Я слышу звук открывающейся задвижки двери.
— Эй, ах… Дилан здесь? — спрашивает мужской голос.
— Вот дерьмо, — шиплю я в трубку.
— Что?
— Это Джастин.
Сара разражается смехом:
— Черт, всё интереснее и интереснее.
— Мне пора, — говорю я, вешая трубку.
Сейчас не лучшее время для визитов, а мой чертовски сексуальный и кокетливый сосед стоит у двери, и ему только что открыл мой, предположительно полуголый, будущий бывший муж.
Не жизнь, а черт знает что!
Я выбегаю из спальни в коридор и слышу, как Энди приглашает его войти.
— Нет, это круто, братан, я поймаю ее в другой раз, — отвечает ему Джастин.
Думаю, он все-таки умный человек.
Энди слышит, как я приближаюсь, и смотрит на меня через плечо. На нем по-прежнему только узкие черные трусы-боксеры, и, хотя сейчас совершенно неподходящее время, чтобы любоваться этим видом, я просто не могу с собой ничего поделать.
— А, вот она. — Он снова смотрит на Джастина. — Принцесса, твой друг здесь.
Мне приходится сдерживать возражение по поводу того, что он использовал мое домашнее имя в присутствии Джастина. Я знаю, что, если я пожалуюсь, он только захочет повторить, поэтому ничего не говорю.
Я обхожу своего надоедливого гостя и широко улыбаюсь соседу:
— Джастин, привет, как дела?
Его взгляд скользит по моему телу, и именно тогда я понимаю, что Энди не единственный, кто немного недостаточно одет.
Я чувствую, как Энди рядом со мной напрягается, когда он тоже замечает блуждающие глаза Джастина. Его рука держит дверь над моей головой открытой, и похоже, что он никуда не собирается в ближайшее время.
— Привет, Дилан. — Он кивает и переводит взгляд то на меня, то на Энди.
— О, это Энди. Энди, Джастин.
— Я живу по соседству, — объясняет Джастин Энди, протягивая руку.
