Я протягиваю руку и убираю с ее лица несколько рыжих волос. Сейчас она так же великолепна, как и тогда. Но она уже не так доверчива — возможно, многое уже никогда не будет прежним.
В своей жизни я совершил много достойных сожаления поступков, но потеря ее доверия занимает первое место в этом списке. Мы можем вернуться, я знаю, что можем. Мы все еще те же самые люди, но нужно время. Время, которого у меня нет.
Мне нужно заставить ее вспомнить Дрю, в которого она влюбилась, и надеяться, что этого будет достаточно, чтобы она рискнула.
Я просыпаюсь с зевотой и переворачиваюсь, чтобы проверить время.
7.05 утра.
Я уже целую вечность не спал больше пяти часов подряд, но прошлой ночью мне это удалось. Чувствую, что наконец-то вернулся домой.
Рядом со мной раздается легкий храп. Дилан все еще спит. Она наверняка выйдет из себя, когда поймет, что я здесь, так что я решил, что могу дать ей повод для серьезных претензий. Она лежит ко мне спиной, поэтому я поступаю так, как поступил бы любой хороший муж, и накрываю своим телом каждый сантиметр Дилан. Я буквально застонал от ощущения ее мягких изгибов на своем теле. Она такая теплая и знакомая. Она шевелится в моих объятиях, и я немного отодвигаюсь, когда она переворачивается ко мне лицом.
— Дрю. — Она сонно улыбается, когда ее глаза встречаются с моим лицом.
Сердце колотится о мою грудь.
— Доброе утро, принцесса, — шепчу я, ожидая, когда этот идеальный момент прервется.
Она сонно моргает, и я наблюдаю, как она приходит в себя и осознает, где она и кто здесь с ней.
— Энди! — кричит она. — Какого черта ты делаешь в моей постели?
Я хихикаю:
— Я же говорил тебе, что не буду спать на диване.
Она пытается отползти от меня, и я делаю все возможное, чтобы ей это не удалось.
— Расслабься, принцесса, ты заснула на кресле, и я уложил тебя в постель, а потом, видимо, заснул и я.
— Это ужасно удобно.
— Ты абсолютно права. — Я подмигиваю ей.
Я отпускаю ее, она переворачивается на спину и смотрит в потолок. Откидываю одеяла и не спеша иду к двери, на ходу стаскивая боксеры со стула.
— Боже, ты спал голым?
Я поворачиваюсь назад, чтобы она могла хорошо видеть:
— Всегда. Ты же знаешь.
Она разочарованно выдыхает и закрывает лицо рукой, чтобы прикрыть глаза. Я хихикаю, продолжая свой поход в ванную.
— Ты спал голым в тюрьме? — спрашивает она меня.
— Зависит от того, насколько симпатичным был мой сокамерник, — смеясь, отвечаю я.
— Я тебя ненавижу.
— На самом деле ты меня любишь, — дразню я ее.
Выхожу в уборную и натягиваю боксеры, пока она не решила, что хочет нанести реальный ущерб чему-то, кроме моего слуха. Сейчас она мечется по своей комнате и выкрикивает вереницу ругательств, которые сложно разобрать. Я тихо хихикаю. Старая, добрая Дилан.
Я успеваю сварить кофе до того, как она наконец находит меня. Протягиваю ей горячую чашку, когда она останавливается передо мной:
— Кофе? — Я протягиваю чашку, словно предлагая мир.
Она прищуривается, но берет чашку, не говоря ни слова. Рад видеть, что она не сильно изменилась с тех пор, как меня не было.
Дилан всегда была разъяренной стервой перед первым кофе за день, и это, очевидно, по-прежнему так — даже если бы я просил об этом в данном конкретном случае.
Она стонет в знак признательности:
— Может быть, ты и полный придурок, но кофе ты все равно готовишь как гений.
Я подмигиваю ей:
— Ты всегда говорила, что я хорош для двух вещей… кофе и секса…
