– Я был таким дураком, – рассказывал Мессмер. – Если что-то должно было произойти через пять минут, я был не в состоянии думать об этом накануне. Я с трудом мирился с мыслью о будущем ребенке и поэтому старался просто выбросить ее из головы, думая, что все как-то разрешится само собой. Когда Стар вернулась от врача и сказала мне, что у нее будет двойня, я воспринял новость так, будто – вы простите меня, Дэн, – впереди мне светило двадцать лет рабства.
– К тому же двойня была не ваша, – вставил я.
– Спасибо, что понимаете мое состояние. Через неделю я, бреясь перед зеркалом, вдруг увидел в нем себя – после двадцатилетней каторги. Я собрал манатки и удрал. Конечно, сейчас я бы так не поступил, но что сделано, то сделано. Надеюсь, вы меня понимаете…
– Вы спасли ее, увезя от Райнхарта.
– Это вы очень хорошо сказали. Ведь как бы там ни было, все равно нам не суждено было быть вместе.
Приехав в Маунтри, Мессмер прислуживал в баре до тех пор, пока не приобрел собственное дело. Жена его умерла три года назад, у него было две дочери и шесть внуков. Когда порой Мессмер бросал взгляд в прошлое на парня, сбежавшего из Эджертона со Стар Данстэн, он видел человека, едва ему знакомого.
– Не знаете ли вы некоего Джо Стэджерса?
– Кто ж в Маунтри не знает Джо Стэджерса. А большинство много бы дали, чтобы не знать. А что, вам довелось с ним где-то пересечься?
– Да нет, там произошла ошибка, однако Стэджерс, похоже, думает, что у него на меня зуб.
– Вся жизнь этого урода – одна сплошная ошибка. – Мне показалось, я слышу, как он напряженно думает, как много можно мне рассказать. – А этот «зуб» случайно не человек по имени Минор Кийес?
– Да вроде…
– Если вы собираетесь пробыть здесь дольше, чем пару дней, я рекомендовал бы вам раздобыть себе оружие. Стэджерс опасный сукин сын.
На кухне, за столом в нише у окна, Кобби доскребал с тарелки спагетти. Лори спросила:
– Ну, как?
– Отличный парень. Ты когда-нибудь была в Маунтри? Лори покачала головой.
– А что?
– Пообещай мне, что никогда не будешь.
– «Где-то, как-то, кого-то поцелуют», – пропел Кобби. Поузи вскочила со стула:
– Пора спать, разбойник. – Она вытерла испачканную кетчупом мордашку Кобби. – Вот так. Все, наверх шагом марш.
– Правда? – поднял к ней лицо Кобби.
Поузи уперла руки в бока:
– Думаешь, я солгала?
– Правда-правда? Она взглянула на меня:
– Кобби интересуется, не могли бы вы составить список дисков с музыкой, которая ему понравилась бы.
– Попытаюсь уложиться в одну сотню.
– Мы попросим Нэда зайти сказать «спокойной ночи», когда ты ляжешь в кроватку, хорошо?
Глаза Кобби сверкнули предвкушением радости.
– И почитаю тебе книгу, – сказал я. – Но только недолго.
– «Спокойной ночи, луна» [39], – попросил он. Я почувствовал необъяснимый холодок в груди, будто внутренний голос шепнул: «Нет!»
– «Спокойной ночи, луна»? – переспросила Поузи.
– Она же для совсем маленьких, – сказала Лори.
– «Спокойной ночи, луна», – покачав головой, повторил Кобби.
– Договорились, – сказал я. – Самый верный способ заснуть. – Та же частичка моей души, что не хотела слушать «Something Gotta Give», твердила «нет, нет, нет» выбору Кобби. И я знал, что причина этому, в чем бы она ни заключалась, – одна.
– Тебе повезло, – констатировала Поузи. Лори улыбнулась мне и напутствовала Кобби:
– Только один разок.
Чмокнув маму, Кобби вылетел из кухни, Поузи отправилась за ним.
Лори допила вино из своего бокала, не отрывая глаз от моего лица:
– Ты не похож на многодетного папу, который днем играет, а вечером читает книжки по очереди каждому из своих трех-четырех детишек.
– Шестерых, – сказал, я. – И еще двойняшек в Боулдере.
Во рту вдруг пересохло. Я собирался сказать «в Сан-Диего», но «в Боулдере» вырвалось неожиданно, будто колдун какой-то подложил мне его на язык. В третий раз сильная и беспричинная тревога расправила крылья в душе. Боулдере?
Лори поднялась из-за стола за бутылкой.
– А вот Стюарт никогда не читал Кобби перед сном. Ни разочка. А где твой бокал?
– Остался в комнате, – сказал я. – Погоди, я сам принесу.
Вернувшись, я сел рядом с Лори и положил «Потустороннее» на стол.
Лори полистала книгу. Что-то рассмешило ее, и я спросил, что именно. Она ухмыльнулась:
– «Мистер Уотерстоун, – проскрипел старый библиотекарь из пыльной темноты своей зловещей берлоги, – способы, к которым вы прибегли, чтобы заполучить этот древний манускрипт, не интересуют меня». По-моему, нельзя так писать в книге о людях «проскрипел» или как-то в этом роде. Надо писать, что люди говорят.
– Может, Эдвард Райнхарт просто не в твоем вкусе. Лори закрыла книгу.
– Расскажи мне о Дональде Мессмере.
Я коротко передал историю Мессмера, умолчав о том, что он рассказал о Джо Стэджерсе.
– Знаешь, странно. Я ожидал большего. И почти разочарован.
– Удивительно, ты ведь так много узнал за один день. Теперь самое время задуматься, как жить дальше.
На пороге выросла Поузи Феабразер:
– Ваш обожатель ждет вас. Кобби так давно не открывал «Спокойной ночи, луна», что я с трудом ее отыскала, но он обещал уснуть сразу после чтения. Лори, чем я могу помочь, пока Нэд будет читать Кобби?
