– Помоги мне приготовить голландский соус для артишоков, а если ты еще и салат сделаешь, я вполне справлюсь с остальным.
– Хочешь, я потом приберу тут?
– Мы управимся сами. – Лори отодвинула стул и поднялась из-за стола. – Ты готов еще немного побыть замечательным?
Разделенные просторами выкрашенных охрой стен, двери цвета палисандрового дерева тянулись вдоль коридора к высоченному – от пола до потолка – окну с арочной фрамугой. Вторая дверь справа была приоткрыта.
Как источник излучения, от которого бы зашкалило счетчик Гейгера, на стуле у кровати Кобби лежала книга. Уже зевая, мальчик обнимал плюшевого мишку. Игрушечные черная кошка и белый кролик занимали пост в изножье кровати, а тираннозавр реке ростом в фут – у изголовья.
Мне казалось, что колыбельная книжка Маргарет Уайз Браун едва ли не источает яд. Чтобы отвлечься, я спросил Кобби, как поживает мой тезка. Мишка Нэд и тираннозавр реке отлично подружились. Готов ли Кобби слушать? Решительное «да». В надежде на то, что сам я так же готов, как и он, я раскрыл книгу, чуть повернулся, чтобы Кобби было видно картинки, и начал читать.
Почти мгновенно моя фобия исчезла, и чувство страха улетучилось. Глаза мальчика закрылись, когда до конца сказки оставалось пять страниц. Я закрыл книгу и, в духе «Спокойной ночи, луна», прошептал «спокойной ночи» всем и вся. Фобия вновь заявила о себе, когда я положил книгу в изголовье кровати. Я выключил свет, испытывая загадочное чувство: я боялся обложки, но не книги.
В голове вдруг зазвучала «Something Gotta Give»: «Борись… Борись… Борись изо всех своих сил».
На середине лестницы я встретил поднимающуюся Поузи. Она спешила: ей надо было сегодня вечером отработать как минимум четыре часа еще более похорошевшее от предстоящих забот личико Поузи стало совсем кошачьим, когда она пожелала мне прекрасно провести вечер.
Лори и я держались на волне разговора, который становился все более интимным благодаря удивительному взаимопониманию, возникшему между нами. За последние десять лет я не припомню в своей жизни подобного вечера, и ни в одной из задушевных бесед, которые я в эти годы вел,
Утверждение, что ваш личный опыт частенько
Если бы подобные разговоры не содержали определенной доли лжи, они не были бы такими проникновенными.
Мы умудрились выпить полторы бутылки вина, а стол по-прежнему полнился тарелками с закусками.
– Может, унесем все это? – предложил я.
– Не бери в голову. – Лори откинулась на спинку стула и запустила руку в волосы. – Поузи унесет.
– У нее еще полно работы, давай ее немного разгрузим. – Я собрал тарелки, отнес их в раковину и сгреб листья артишоков в мусорную корзину.
Лори помогла мне загрузить посудомоечную машину и заполнила контейнеры моющим средством.
– Я чувствую себя одним из эльфов башмачника [40]. Что у нас было по плану дальше, не помнишь?
– Хочешь послушать концовку того рассказа Райнхарта?
– Ладно, пойдем разделаемся с Райнхартом. – Лори долила остатки вина в наши бокалы и повела меня к дивану в гостиной.
Устроившись рядом и опустив голову на вытянутую вдоль спинки дивана руку, Лори спросила:
– Это тот рассказ, что ты читал, когда я подъехала?
– Да, я почти его закончил. Она отпила глоток:
– Профессор Арбатнот нашел книгу невероятной древности и редкости. У трех стариков, убитых в притоне курильщиков опиума, были одинаковые татуировки на левых ягодицах, содержащие древнее арабское проклятие. По пути на встречу со зловещим карликом наш герой мимолетом замечает ребенка с желтыми глазами и раздвоенным языком.
– Нет, здесь немного по-другому, – сказал я. – Похоже, вся первая половина почти автобиографична.
Я уместил начальный этап жизни Годфри Деммимана в паре предложений и коротко описал его приключения в деревне Маркхэм, вступление во владение домом его предков, бегство и преследование Другого, которое привело к тому, что ночью он оказался в библиотеке на верхнем этаже дома.
