Деммиману послышалось, что в спину ему полетел смех, однако смех тот был эхом его собственного смеха; ему чудилось, что за спиной раздаются шаги преследователя, но на самом деле это были удары его сердца. Из темных проемов полуоткрытых дверей, из потаенных уголков – отовсюду, чудилось, пристально следят за ним извивающиеся уродливые существа и ждут его капитуляции.
Однако о капитуляции Годфри и не помышлял. Он был рожден для великой цели, на пути к которой встреча в темной комнате была не чем иным, как ключом, открывшим замок. В его судьбе, решил Деммиман, таилось величие, суть которого он только-только начал постигать.
Деммиман добежал до дверей в галерею, распахнул их и нащупал в своем кармане картонку спичек, которыми он обычно зажигал тоненькие свечи в склепе. Язычок пламени дрожал, когда он опускался на колени перед одной из длинных занавесей. Крохотный, трепещущий огонек родился и осторожно потянулся вверх. Деммиман передвинулся ко второй занавеси и зажег еще одну спичку. Когда загорелась вторая штора, он проделал то же самое со всеми занавесями. Затем, в кольце танцующего разгорающегося огня, он внимательным взглядом окинул плоды своих трудов.
Огненные ручейки разбегались от оснований колонн по половицам, растекались по потолку. Пламенные разведчики и гонцы перескочили на одну из полусгнивших панелей, и ручейки красного огня крались вдоль поверхности стены. Стены с радостью встречали пламя; пол занялся ярким огнем в десятках мест. Деммиман попятился в задымленный вестибюль и вышел в ночь.
По обеим сторонам узкой улочки грязный кирпич и черные глазнш§ы окон брошенных домов бесстрастно смотрели на красные отблески, мечущиеся рядом. Тревогу поднимут много-много позже, когда языки пламени взметнутся к темному небу. Деммиман укрылся в нише дверного проема.
Окна первого этажа разлетелись вдребезги, вместе с осколками выплеснув сполохи таких темных оттенков красного, словно желали укрыть от взглядов разгулявшееся внутри пламя. Пожар неумолимо и быстро охватил второй этаж. Жаркое пламя взметнулось вверх и исчезло, поглощенное широченным столбом дыма.
Занялся третий этаж, а за ним и четвертый. Деммиману почудилось, будто в реве мощного пожара он услышал пронзительно высокие крики тварей, загнанных огнем в ловушку на верхнем этаже дома, и мысль об этом вызвала звериное ликование в его груди.
