Некоторые писатели уделили огромное внимание телефонным звонкам из Чикаго на Палм-Айленд перед бойней, а особенно звонкам МакГурна 11 февраля, несмотря на то что с 8 до 12 февраля Капоне находился на Багамах. Если предположить, что в 10.30 один из убийц позвонил на Палм-Айленд из гаража на Кларк-стрит и сказал: «Снорки, у нас здесь Моран, но вместе с ним еще шесть человек выстроились в шеренгу. Что делать?» Человек, потерявший миллионы из-за прошлых многочисленных убийств, потребовал бы притвориться, что произошла полицейская ошибка, и немедленно уйти. Капоне всегда отделял врагов от остальных. В крайнем случае приказал бы арестовать человека, которого приняли за Морана, и, возможно, Гузенбергов, и вывезти их на прогулку. Но устраивать демонстративную резню? Нужно было убрать с дороги Морана; бойня Капоне была не нужна.
Произошедшее вызвало сильное негодование по всей стране.
Нью-йоркская Sun писала: «Подобные преступления представляют собой высшее неповиновение общественным устоям во всем мире». Boston Globe увидела в бойне «очередное подтверждение, что все США склоняются к состоянию, в котором уже давно пребывает Чикаго», газета Record писала: «такое вполне может произойти и в Филадельфии».
Если бы в Чикаго не было Капоне, даже после бойни его место заняли бы другие.
Хотя специальная разведывательная служба Налогового управления США (IRS[156]) получила разрешение на официальное преследование Капоне лишь 18 октября 1928 года, правительственные агенты и прокуроры лелеяли эту идею еще с 1927 года, когда Верховный суд завершил дело, начатое шестью годами ранее.
IRS всегда утверждало, что любой доход, даже нелегально полученный, должен облагаться налогом, но подобные утверждения не имели законных оснований. В 1921 году правительство начало судебное преследование бутлегера-неудачника Мэнли Салливана за уклонение от уплаты налогов. Юристы Салливана утверждали, дядя Сэм заболел на всю голову, если требует отдать часть криминальных денег. Более того, разбирательство, ведущееся в связи с неуплатой гражданином налогов на нелегальный доход, подтверждает наличие такого дохода, а это является нарушением пятой поправки[157] к Конституции.
Верховный суд отклонил аргументы обеих сторон.
В силу этого решения по Салливану, чикагские агенты IRS стали хранить записи новостных ресурсов гангстеров, в частности, о щедрых вечеринках, проводимых Капоне в арендованном особняке. Подобные расходы лишний раз подтверждали наличие огромных неучтенных денежных сумм. Тем не менее правительство не могло облагать налогом просто деньги, они должны были быть официально заработаны. Другими словами, чтобы поймать Капоне (или любого другого уклонившегося от уплаты налогов лица), правительству были нужны доказательства самого факта неучтенного дохода.
В начале 1928 года IRS собрал достаточно материалов на Терри Драггэна и Фрэнки Лейка. В марте им были предъявлены обвинения в уклонении от уплаты налогов на доходы от владения незаконно действующих пивоварен.
Столь же многообещающие крючки IRS получил и на Ральфа Капоне. В 1926 году агент Эдди Уотерс убедил Ральфа, что он может избежать неприятностей, объявив реальный доход и уплатив налог, и предложил услуги по заполнению необходимых форм, которые Ральф нашел слишком сложными. Ральф согласился и признал доход на общую сумму $55 000 за предыдущие четыре года. Несмотря на смехотворность суммы, она была признана доходом. Уотерс сказал Ральфу, что он должен государству $4065 и 75 центов. По какой-то необъяснимой причине Ральф не заплатил, и в январе 1927 года правительство приняло решение о конфискации имущества, включая ценных скаковых лошадей.
Ральф попытался увильнуть от решения, утверждая, что не может заплатить всю сумму сразу; якобы он проиграл огромные деньги в азартные игры, а некоторые из лошадей давно умерли. Ральф утверждал: всего, что у него осталось, не хватит на уплату и пoловины, но он готов взять в долг $1000, если правительство сочтет это законным. Налоговый агент настаивал, чтобы Ральф изложил свою сказочную историю в письменном виде. Но федералы Вашингтона отклонили этот вариант, и глава специального разведывательного управления Казначейства Элмер Л. Ирей назначил специального агента изучить финансовую историю Ральфа.
К июлю 1928 года Налоговое управление доказало, что Ральф был владельцем по крайней мере четырех чистокровных лошадей. Как удалось выяснить, он очистил сейфовую ячейку за день до того, как стал доказывать федералам свою нищету. В ноябре 1928 года Ральф предложил заплатить $2500, а затем и полную сумму, $4065 и 75 центов, но почему-то упорно отказывался добавить еще $1000, которая накопилась из-за проволочек и предыдущих отказов и могла решить исход дела в его пользу.
Если бы у IRS были доказательства наличия у Ральфа более крупных общих активов, чем заявленные $55 000, правительство могло бы временно отложить окончательное решение.
