У Джонстона была проверенная техника пресечения волнений. Он держал мятежников в камерах на сокращенном питании. На этот раз мятежники предупредили действия начальника тюрьмы и объявили голодовку. Большая часть быстро сдалась; лишь несколько идейных стояли на своем. Одним из этих людей был Джеймс Лукас, грабитель банка, приговоренный к тридцати годам лишения свободы. Охранникам пришлось кормить его силой.
Лукас имел репутацию настоящего тяжелого случая. Сейчас сложно сказать, что послужило толчком к конфликту. Лукас утверждал, что Капоне сдал его; Капоне говорил, что проигнорировал Лукаса, когда тот начал требовать деньги. Другой заключенный рассказывал, что Лукас потребовал от Капоне $15 000, чтобы финансировать организацию побега с острова на катере с пулеметом. Капоне рассмеялся в ответ, назвав Лукаса чокнутым, с которым не желает иметь никакого дела. Он ясно дал понять, что не намерен связываться с какой-либо тюремной бандой.
Утром 23 июня 1936 года Лукас встретился с Капоне в подвале между душевой и раздевалкой. Лукас ожидал очереди на ежемесячную стрижку – парикмахерская располагалась в десяти футах. Недолго думая, Лукас схватил ножницы с четырехдюймовыми лезвиями и, разломав на две части (одна была более острая), ударил Капоне в спину. Капоне обернулся и принялся охаживать Лукаса кулаками, а находящийся в пятнадцати футах охранник кинулся разнимать дерущихся. В тюремной больнице дежурный врач наложил Капоне несколько швов, Лукасу удалось нанести ему небольшую косую рану длиной в полдюйма и глубиной в четверть в нижней левой части спины. Охранники затащили Лукаса в дыру – это было единственным доступным наказанием. Риск побега Лукаса на материк свелся к минимуму, поскольку попытка убить самого Капоне означала на воле приговор, который он с трудом мог представить.
Пресса сообщала о других драках и нападениях. Однажды заключенный попытался задушить Капоне по пути к стоматологу, но не обделенная силой жертва прихлопнула нападавшего как муху. Чикагский почтовый грабитель рассказал, как огромный и отчаянный Чарльз Хромой Кливер свалил Капоне на землю ударом кулака. Его пытались отравить кофе, подсыпав щелок. Кто-то пытался сбросить Капоне на голову тяжелую металлическую раму – его спас предупреждающий окрик того самого почтового грабителя Роя Гарднера (позднее между ними тоже были стычки). Следующая зафиксированная драка произошла с грабителем Хэрмоном Уэйли. Между тем Джонстон категорически опровергал все подобные сообщения.
Некоторые бывшие заключенные утверждали, что это сказки репортеров. Капоне находился в категории «желтых», и им мог помыкать любой мелкий блатной. Всегда приятно наблюдать за падением сильных мира сего.
Один солдат из местной армейской базы писал домой: «Угадайте, кто стирал мое белье?» Когда Капоне дежурил по душевой, некоторые проходящие мимо заключенные не отказывали себе в удовольствии обозвать его «итальяшкой со шваброй»[222]. Через некоторое время Капоне стал подметать двор и разносить книги и журналы из тюремной библиотеки по камерам.
Существовал и другой, противоположный и еще более невероятный взгляд, исходящий от другого бывшего заключенного: «Я не мог понять, за что его все так любили».
Капоне, несомненно, потерял статус и популярность в Алькатрасе, но не получил никаких практических последствий. Начальник тюрьмы дал сбалансированную и точную картину положения Капоне: «На самом деле, – писал Джонстон, – у него в тюрьме были и друзья, и враги». Другой исследователь выразился чуть иначе: «Капоне ладил с окружающими так же, как и большинство других, и даже лучше, чем некоторые. Он оставался большим и сильным экс-вышибалой с хорошо поставленным ударом, и многие просто не хотели рисковать, даже если и презирали. Большую часть времени Капоне скрупулезно соблюдал осторожность, не ввязывался в сомнительные дела и избегал проблем».
Ни один заключенный не мог избежать всех трудностей, которые представляла жизнь в этой жестокой, дикой и суицидальной атмосфере. Даже у Капоне, проведшего в Алькатрасе сравнительно немного времени, не было возможности спастись от царящего безумия. На него могли в любое время напасть снова, и любой инцидент мог стать последним. Капоне приходилось соблюдать крайнюю осторожность: как знать, когда очередной заключенный перейдет в режим берсерка?
Один из заключенных, рубящий старые шины для изготовления резиновых ковриков для нужд ВМФ, внезапно отрубил себе пальцы на левой руке и попросил напарника сделать то же самое с правой рукой. Все бросились врассыпную: заключенный мог найти другую мишень в любой момент. Его поместили в госпиталь, затем в «дыру» и вернули обратно, так как не сочли достаточно безумным, чтобы отправить в другое место.
