Единственным источником новостей выступали новенькие. В лучшем случае заключенным разрешалось написать одно письмо в неделю, причем только ближайшим родственникам. Эти письма также подвергались цензуре. Получив специальное разрешение, они могли писать адвокатам, эта переписка цензурировались, как и вся остальная.
В Алькатрасе не существовало специальных дней для свиданий. Ближайшие члены семьи имели право посещения два раза в месяц, причем каждый раз по предварительной письменной просьбе. Из них исключались имевшие судимость, таким образом, у Ральфа не было возможности видеться с братом. Посетители и заключенные не имели физического контакта: они сидели по разные стороны, разделенные стеклянной перегородкой с перфорированной металлической полосой посередине. Подобная звуковая система связи была плохой, обеим сторонам приходилось говорить очень громко, чтобы их слышали охранники, обладающие правом прервать свидание даже при намеке на запрещенную тему.
– У меня много друзей, – сказал Капоне Джонстону при первом знакомстве. – Думаю, у меня будет много посетителей…
– Капоне, – ответил начальник, – вашим друзьям и коллегам сюда и шагу не дадут ступить. Только кровные родственники, два раза в месяц, и никаких исключений.
Никто не стал бы провозить Капоне деньги – в этом не было смысла, поскольку их невозможно было потратить. Джонстон намеренно уничтожил все предпосылки, при которых деньги одних заключенных могли бы быть использованы как инструмент влияния на других. В Алькатрасе не было комиссара, никаких сигар. Руководство обеспечивало осужденных всем необходимым. Стоит отметить, Джонстон действительно проявлял заботу и внимание, предупреждая беспорядки, распространенные в других тюрьмах. Правила FВP[219] предусматривали не менее 2100 калорий в день на человека, в Алькатрасе суточная норма составляла в среднем 3100–3600 калорий. На обычный обед заключенные могли взять суп на выбор (или даже весь, имеющийся в ассортименте). Меню предусматривало говядину с макаронами и томатным соусом, бобы, капусту, лук, перец чили, печенье, пудинг, мороженое, чай со льдом и кофе. Заключенным могли предложить на ланч миланский суп, запеченный мясной пирог с пряной свеклой и швейцарским мангольдом, хлеб и чай.
Курильщики получали три пачки сигарет в неделю (обычная тюремная валюта). Но обеспечение сигаретами являлось финансовой проблемой федералов, остальной табак относился к предметам роскоши. Коробка сигар и четыре упаковки жевательной резинки, которые Капоне захватил с собой из Атланты, были официально отправлены на его домашний адрес. В Алькатрасе стоимость табака подверглась дальнейшей дефляции, поскольку те, у кого заканчивались положенные сигареты, могли получать их поштучно из специальных автоматов, установленных в каждом блоке. Отдельные камеры и круглосуточное наблюдение – один охранник на троих заключенных – исключали воровство и традиционные способы влияния заключенных друг на друга.
Система работала против Капоне, в созданных условиях у него не было способов купить популярность или обрести какие-то способы воздействия. Он предлагал создать тюремный ансамбль, оборудовать за его счет теннисный корт или отправлять денежные средства в помощь семьям наиболее бедных заключенных, но все подобные предложения были отвергнуты Джонстоном.
Как и все остальные, Капоне жил в камере размером девять на пять футов. Она была настолько узкая, что, вытянув руки в стороны, он мог одновременно касаться ладонями противоположных стен. Внутреннее убранство камеры состояло из узкой, почти детской, откидывающейся койки, стола, стула, умывальника и туалета.
С 16.50 до 6.30 утра (свет отключали в 21.30) он не видел никого, кроме контролирующих охранников. В камерах отсутствовало радио. Свет давали одновременно с сигналом подъема. Три раза в неделю каждый заключенный мог побриться, причем лезвие передавалось через решетку, после чего снова забиралось охранником. В 6.55 заключенные молча следовали на завтрак. Принимать пищу также полагалось в тишине. В стены столовой были вмонтированы десять емкостей со слезоточивым газом, которые могли быть дистанционно задействованы в случае возникновения беспорядков. В 7.20 узники направлялись на работу, длившуюся с 7.30 до 11.30 в тишине. Разговаривать на работе запрещалось. При возникновении рабочего вопроса следовало обращаться либо к охраннику, либо к одному из гражданских наемных мастеров. Во время восьмиминутного перерыва в 9.30 заключенные могли курить и разговаривать, но не собираться в группы. Обед начинался в 11.40 и длился двадцать минут, после чего следовало построение перед камерами для поверки и продолжение работы с 12.20 до 16.15, предусматривающее очередной восьмиминутный перекур в 2.30. После ужина в 16.25 заключенные запирались в камеры на ночь. Суммарно за сутки охранники пересчитывали их тринадцать раз, рабочие мастера – шесть раз во время работы.
