— Нет, — наконец ответил он. — Не друзьями. Но мне она нравилась. Она не была особой шутницей, но была остроумной. Она была немного колючей и никому спуску не давала.
— Как я, — сказала Вероника.
Отчего-то эта мысль заставила его челюсть напрячься. Это не было плохим сравнением, на самом деле, Марша была умной, деловой и амбициозной. Все эти качества он любил в своей дочери. Все эти качества он старался в ней развить. Но он покачал головой.
— Она также могла быть непреклонной и слегка осуждающей. Но это было сорок пять лет назад. Мы оба были детьми. Я не знаю какая она сейчас, кроме того что у нее славное военное прошлое и она может произносить хорошие речи с трибуны.
— Ты думаешь, она будет хорошим шерифом?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Она долго работала в отделе уголовного розыска и это тяжело, так что я уверен, что она справится. И она не может быть хуже Лэмба.
— Это да.
Он наклонился над духовкой, собираясь поставить туда лазанью, когда оба их телефона зазвонили. Вероника первая схватила свой.
— Это Клифф, — сказала она. Он закрыл духовку и распрямился, увидев как она нахмурилась. — Он пишет: «4 канал, сейчас же».
Смутная паранойя, которая теплилась в нем несколько недель, неожиданно разрослась в полномасштабное беспокойство. Он потянулся к пульту и включил небольшой телевизор на кухне. Кадры разбитых машин или «несчастных случаев» проносились у него в мозгу, Лиза и Элай лежащие в луже крови.
Но когда на четвертом канале появилось изображение, его сердце, кажется, затвердело в груди.
Уивил стоял на сцене перед зданием суда, на нем были слаксы и пиджак, которые ему купил Кит. Вспышки фотокамер неустойчиво освещали его лицо. Он наклонился заговорить в микрофон серьезным тоном.
— Знаете, я просто обычный парень, и все эти модные адвокаты вскружили мне голову. Это сумасшедшее на суды общество, в котором мы живем, заставило нас думать, что мы можем решить все наши проблемы, засудив кого-то, вместо того чтобы сесть и поговорить, понимаете?
Кит зарычал и упал в кресло. Угловым зрением он видел, что Вероника тоже села на один из стульев. Он смотрел на экран, едва ли в состоянии поверить в то, что он видит и слышит.
— В смысле, правда в том, что в моем деле были допущены ошибки. Но после долгого разговора с шерифом Лэмбом, я просто не верю что эти улики являются институциональной проблемой, — сказал Уивил. — Я удовлетворен тем, что шериф все исправит, чтобы никто снова через это не проходил.
— Ах ты, гребаный хорек, — прошипела Вероника.
— Мистер Наварро, на сколько вы согласились? — прокричал репортер.
Он наклонился.
— Боюсь, я не могу обсуждать подробности.
Вот тогда Кит вспомнил о пульте в своей руке и выключил телевизор.
— Этот гребаный хорек!! — повторила Вероника. — После всего, что мы для него сделали. После всего, через что мы прошли, чтобы вытащить его…
— Следи за языком, — сказал Кит. Его голос будто звучал издалека, приглушено и странно. Он повернулся посмотреть на нее.
— Но, папа, он… мы… — зашипела она. — Ты почти умер, пытаясь разобраться в том, что случилось с Уивилом. Ты несколько месяцев строил дело. Среди всех остальных, это ты должен быть в бешенстве.
— И я в бешенстве. Поверь мне, это так, — сказал он, говоря с контролируемой напряженностью. — Но сейчас мы ничего не можем поделать, Вероника. Так что мы можем сесть и прелестно поужинать, как мы и планировали. Путем голодания мы никак Лэмбу не навредим.
— Лэмбу? О, нет. Когда я доберусь до Уивила…
Он глубоко вздохнул.
— Дорогая, давай просто это оставим. Мы несколько недель почти не общались. На DVR нас ждет половина сезона «Настоящих детективов» и через сорок минут у нас будет шесть тысяч калорий расплавленного сыра и итальянской колбасы из духовки, — он обнял ее за плечо. — Это вечер для отца и дочери. Я не хочу, чтобы эти люди и это у нас отняли.
Кит старался говорить нежно, но он не смог убрать горечь из голоса. Потому что он ждал, готовился к грязной игре, но этого он не ждал. Не ждал, что Элай Наварро отступится. На него накатила вялость и тошнота. Вероника посмотрела на отца, ее глаза все еще горели, но когда она увидела его лицо, она смягчилась, явно беспокоясь.
— Хорошо. Пошли, давай сядем.
Она повела его к двери в гостиную. Потом она замерла, Пони врезалась в ее голени.
— Ты знаешь, мне всегда казалось, что твой соус идеальный, — сказала она. Она обняла его за пояс, а потом открыла для него дверь.
Пэн Вэлли был как Нептун, небольшим городком в округе Бальбоа. Общее тут кончалось. Находясь в двадцати четырех километрах от океана, в Пэн Вэлли не было пляжных отелей, туристической индустрии, домов знаменитостей и развивающейся технической компании, чтобы об этом рассказать. Это был анклав рабочих, растянувшиеся в пыли скромные дома и маленькие дворики.
