Еще в одиннадцатом классе я почувствовал, что со мной что-то не так: все мои одноклассники уже с сентября говорили о предстоящих вступительных экзаменах в разные вузы, обсуждали будущие профессии, а я даже не представлял, кем хочу видеть себя во взрослой жизни. Понимал одно: лишь бы не сантехником, как мой отец, и не учителем, как моя матушка. Оба ишачили как проклятые, отец приходил домой подвыпившим, мать – с кучей тетрадок, которые раскладывала на кухне и проверяла до глубокой ночи. Сквозь сон я часто слышал, как они ругались: мама корила отца за пьянки, плакала и тоже визжала, а тот… Даже не помню, что говорил в ответ. Чаще просто мычал. Поэтому главным в жизни для меня было не создать такую же семью, как у родителей, и не работать на работе, которая не приносит ни удовольствия, ни денег. И эту задачу я благополучно провалил. Даже пошел дальше: помимо вечно недовольной жены и дурацкой работы, у меня еще трое детей.
Я сунул лист со списком продуктов в карман куртки и, не закрыв дверь, вышел из квартиры. Хлопок (дверь влетела в стену) послышался, когда дошел до второго этажа. Я даже представил злобное лицо Светы, которая толкнула эту несчастную, подранную подъездным котом дверь своей рыхлой длинной ногой. Когда мы стали презирать друг друга? Год или два, или пять лет назад?
После школы я не придумал ничего лучше, как подать документы в педагогический институт. Работать учителем, конечно, не собирался, но в нашем городе в то время было всего четыре вуза: для технарей – туда я даже не пытался пробиться, медицинский – тем более, сельскохозяйственный – вообще мрак, и этот. Думал, попасть на филологию, чтобы впоследствии, возможно, попробовать себя в качестве журналиста, пиарщика, но провалил экзамены.
Армия мне не светила из-за плоскостопия и плохого зрения, так что год я мог бы спокойно посидеть с учебниками или пойти учиться в какое-нибудь ПТУ, получить нормальную рабочую профессию. Но мама об этом и слышать не хотела: «У всех дети высшее получают, а ты что? Хочешь быть как отец?»
В августе, перед началом учебного года мы отправились в самый дешевый из всех коммерческих вузов в нашем городе, где я поступил на менеджера. Набора на другие специальности уже не было.
Сейчас, двадцать лет спустя, я, конечно, жалею, что не пошел учиться, например, на строителя. Мог бы строить коттеджи – сейчас это очень прибыльное дело. Но кто же знал об этом в девяносто восьмом году?
С синим дипломом бакалавра никому не известного института я стеснялся идти к работодателям, хотя служба занятости регулярно подкидывала какие-то интересные вакансии. И уже подумывал устроиться консультантом в магазин мебели, как мне позвонили из отдела кадров одного из заводов в черте города. Ехал туда уверенным в том, что не подойду, хотя на всякий случай узнал, что производит это предприятие и с какого года работает. Дама лет сорока пяти в больших очках и с очень короткой прической долго расспрашивала меня о том, кем я вижу себя в будущем, есть ли у меня семья, насколько легко схожусь с людьми. Возможно, я ей приглянулся из-за таких же больших очков. Во время беседы она вальяжно подняла тяжелую трубку телефона и кому-то сказала: «Зайди». Через пару минут дверь открылась – и я познакомился со Светой.
Высокая, статная, золотистые волосы были собраны в аккуратный залакированный пучок на макушке. На ней была узкая серая юбка чуть выше колен, красная полупрозрачная блузка с высоким воротничком и пиджачок, цвет которого напомнил какао в детсадовской столовой. А еще туфли на невозможно высоком каблуке.
– Кажется, я нашла тебе нового сотрудника, – торжественно представила меня кадровичка. – Это Евгений Красавин, дипломированный менеджер. Женя, – она посмотрела на меня, – а это твоя начальница – Светлана Павловна Бойко.
Света добродушно улыбнулась своими ярко-красными губами и протянула мне руку:
– Очень здорово! Что ж, пойдем знакомиться с коллективом.
Ее ладонь оказалась холодной и нежной. И это легкое рукопожатие почему-то вызвало во мне приятное волнение. Свете было всего 24 года, а она уже руководила крупным структурным подразделением – отделом маркетинга и продвижения. Под ее началом работали десять человек, причем все заметно старше. Например, заму Виктору Семеновичу – крупному дядечке с пушистыми усами – через месяц после моего прихода в отдел исполнилось пятьдесят. Именно на праздновании его юбилея у нас со Светой все и закрутилось, а продолжилось в Астане. Туда мы отправились продвигать расходомеры, уровнемеры, преобразователи давления и прочую продукцию, которую производил наш родной завод. Ночи, разумеется, проводили вместе и вытворяли в постели такое, что по возвращении даже неловко было разъезжаться по отдельным квартирам. Света спросила: «К тебе или ко мне?» Я не готов был знакомить ее со своими родителями, особенно с отцом – стеснялся, поэтому согласился пойти к ней.
