В детстве я был послушным и скромным ребенком. Не водил дружбу с хулиганами, не курил с одноклассниками за школой, не употреблял «плохие» слова и даже не дергал девчонок за косички. В общем, все как положено сыну учителя русского языка и литературы, которая к тому же была завучем. Однокашники посмеивались надо мной, но особо и не обижали, потому что я всегда давал списывать. Вернее, не мог отказать – боялся. Моя щедрость не принесла друзей или какой-то значимый статус в классе. Да и для мамы, как мне казалось, я был живым воплощением крушения всех ее надежд.
Мама была не очень строгой, но требовательной и мечтательной. С самых юных моих лет она пыталась найти такую сферу, где я бы стал лучшим. Спортивный пьедестал, сцена во Дворце детского творчества, школьная линейка – ей было все равно, где именно я окажусь. Главное – потешить ее родительское самолюбие в этих самых лучах славы: с грамотой, медалью, цветами, под аплодисменты.
Сейчас, мне кажется, все проще. Если твой ребенок не обладает великими талантами, но тебе очень хочется показать его миру, достаточно просто выставить любимую мордочку в соцсети. Два клика – и ты уже день или два ловишь лайки и комментарии от коллег, друзей, знакомых, а также совершенно случайных людей: «Какие глазки!», «Как вырос!», «Копия мамы и папы!». К счастью, у моей жены такой потребности нет. Но за взрослением детей своих одноклассников (в основном одноклассниц) и прочих знакомых приходится наблюдать постоянно. А ведь еще недавно все было по-другому.
Я пробовал себя в самых разных кружках и секциях, где, как считала мама, есть хоть какой-то шанс на успех – чтение стихов, рисование, драмкружок, музыка (один год фортепиано), журналистика, столярное дело, в конце концов, – везде был полный провал. Шахматы, шашки, плавание тоже не принесли мне ни одного призового места. Несколько раз я заставал маму плачущей. Из-за меня. «У Машки Поливаевой дочка заняла первое место на городской олимпиаде по русскому языку», «У тети Нади сын победил на областном турнире по спортивной борьбе», «У соседки сверху сыновья выжгли на деревянной доске ее портрет, и теперь эта доска красуется на школьной выставке». А мама даже не могла похвастать моей безупречной учебой.
Сначала я подводил ее, теперь жену. Что дальше?
«Ты и завтра пропустишь универ? С ума сошла, дождешься, что тебя отчислят!» – «Ну и пусть. Я уже сейчас по шестьдесят, не напрягаясь, зарабатываю, а отчислят – так не придется тратить время на эти тупые лекции, курсачи и прочую фигню».
Неожиданно мое внимание привлекли две промокшие девушки лет восемнадцати-двадцати, не больше. Так же, как и я, они топтались под навесом.
– Все же лучше получить высшее образование, – настаивала одна из них.
– И куда я пойду с дипломом проектировщика зданий? В пыльный офис с обшарпанными стенами? – возмущенно отвечала ей другая.
– Зато в таких конторах полно мужиков!
– Их и в клубах много. А в конторах все друг друга подсиживают, кости обмывают и живут от зарплаты до зарплаты. Как мои родаки. Да еще и не выйдешь никуда с девяти до часу, с двух до шести. А я сама себе начальница. Захочу – и целую неделю работать не буду. Самое главное – набрать базу клиентов, которые от чего угодно могут отказаться в жизни, но только не от ноготочков. Сама знаешь: покрасить волосы ты можешь и дома в ванной, массаж – перенести на другой месяц, а вот спилить и сделать ногти – это не многие умеют.
Наконец к остановке подошел автобус, и девчонки слились с толпой других пассажиров. Ухватившись за поручень, я всю дорогу размышлял об этом подслушанном разговоре. Неужели все женщины действительно такие курицы, что им ногти важней всего на свете? Вот Света, например. Я действительно не помню ее без аккуратно покрашенных ногтей. Даже с больной поясницей, даже после почечных колик и то, перлась к своей Майе-маникюрщице. Да что там Света! Мама моя – и та со своей учительской пенсией и скромными подработками репетитором находит деньги на чертовы ногти.
Интересно, сколько стоит обучение? Надо бы и Полине научиться. Нет, конечно, это не должно быть ее основной профессией, пусть после школы поступает в вуз, она, кажется, в медицинский хочет, но самой зарабатывать в таком юном возрасте – это же прекрасно!
В моей институтской группе только одна девочка из двадцати двух человек имела трудовую книжку и собственные деньги – она работала администратором в ветклинике, а еще разводила собак. Пуделей. Меня не переставало удивлять, как в такие непростые годы, как начало нулевых, когда «обычные» люди в основном работали только на «пожрать», находились желающие заводить бестолковых песиков.
Марина (или Маша – я уж и забыл ее имя) жила с родителями в загородном доме на двадцати пяти сотках, там же проживали их четыре собаки, которые размножались с завидной регулярностью. Из-за этого однокурсница часто пропускала занятия: то одна из ее сук рожает, то щенкам нужно сделать прививку, то встреча с покупателями.
