— Флоренс переслала мне по электронной почте план рассадки, наши места в противоположном конце комнаты от Генри, — сказала я. — Поэтому думаю, что ты должен попытаться поговорить с ним, прежде чем все сядут. Я буду только мешать, но если вы останетесь вдвоем, то сможете обсудить дела. Я побуду с Флоренс и Горди, или пойду в бар, или еще куда-нибудь.
Может быть, подписание документов на здание Дауни теперь было важнее мне, чем Беку. После нескольких недель зализывания своих ран, поездка сюда пробудила во мне что-то, или, возможно, закрыла дверь в прошлое. Мне не терпелось приступить к своему будущему, независимо от того, включало ли это будущее Бека.
* * *
После долгих поисков, я наконец заметила Флоренс и Горди на парковке, где они вели оживленную беседу, но решила, что не следовало прерывать их только потому, что я не хотела бродить по ресторану, пытаясь избежать встречи с Мэттом, Карен и их семьями. Всего несколько недель назад я считала многих людей в этой комнате родными, но сейчас мы избегали смотреть друг другу в глаза и притворялись, что нас не существует.
Может, я и не знала точно, где мое будущее, но точно определилась, что оно не среди этих людей.
— Джин с тоником, пожалуйста, — попросила я бармена, повернувшись лицом к стойке, чтобы не встречаться ни с кем взглядом.
— Вы в порядке? — спросил бармен, и я поняла, что таращилась на него.
— Да, в полном.
Я вела себя как идиотка, будучи уверенной женщиной в расцвете сил, я не должна была избегать кого-либо. Я не сделала ничего плохого. Взяв свой стакан, я слегка повернулась, чтобы полюбоваться открывшимся видом. Когда увидела Бека с Генри, улыбнулась. Он точно получит здание Дауни. Я была в этом уверена. Он мог убедить кого угодно в чем угодно.
— Стелла, — раздался знакомый голос у меня за спиной, и я застыла.
Это не могло происходить.
Вот почему я пряталась.
Как бы сильно я не хотела проводить время с Карен, это было лучше, чем говорить со своим бывшим парнем.
— Мэтт? — Я повернулась и посмотрела на него, пытаясь придать своему лицу какое-то нейтральное выражение.
Его глаза были широко распахнуты и покраснели, а вены на шее вздулись, словно он собирался драться.
— Что ты здесь делаешь? — прошипел он, оглядываясь вокруг, дабы убедиться, что никто не смотрел.
— В Форт-Уильяме? — не совсем поняла его вопрос. — Кажется, это было частью маршрута...
— Для чего проводишь здесь всю неделю? Зачем приехала? — Он потянулся, чтобы схватить меня за запястье, но я вовремя убрала руку и отошла в сторону.
— О чем ты? Вы меня пригласили! — сказала я.
С чего ему на меня злиться?
— Ты не должна была соглашаться, Стелла. Ты выставляешь себя полной дурой. Разве ты не видишь?
Внутри меня словно что-то перевернулось, тошнота смешалась со смятением; было ощущение, что враги загнали меня в угол.
Его лицо горело гневом и порицанием — он на меня злился. А злиться должна была я! Виноватым был он, ведь он ушел к моей лучшей подруге.
Что я такого сделала?
— Если бы ты не хотел, чтобы я здесь была, то не стоило приглашать, — ответила я, стараясь говорить спокойно, несмотря на то, что пыталась удержаться на плаву в неспокойных водах.
Несправедливость ситуации была смягчена позором, который Мэтт всегда умудрялся проецировать на меня. Например, когда он сказал мне, что я люблю показуху, потому что мне понравился неоднозначный предмет мебели в нашу квартиру. Или как он на меня посмотрел, стоило мне выиграть в конкурсе по реконструкции интерьера местного отеля в Манчестере. Я никогда не замечала этого раньше, но теперь, размышляя об этом, я поняла, что Мэтт заставлял меня стыдиться многих увлекающих меня вещей.
— Это так типично для тебя, Стелла. Убого. Отчаянно.
По окончанию школы мы с Мэттом уехали на лето в Индию. В нашу первую ночь в Дели, возвращаясь с ужина, мы наткнулись на слона с владельцем в центре города. Мужчина взимал плату с туристов за фотографию со слоном. Я не понимала, как таким мощным животным можно так легко управлять с помощью обычной цепи вокруг толстой ноги. Слон мог сбить хозяина с ног и сбежать в джунгли. Как хозяин научил следовать за ним?
И только теперь, стоя перед Мэттом, я поняла.
Слона приучили, что если он переступит черту, то последует боль. Именно страх перед болью останавливал его от попытки бежать.
Боль слона была физической. Боль, которую Мэтт причинял мне все эти годы, была душевной. Я была напугана, как и тот слон.
Слабые. У нас обоих отняли нашу силу.
И стоя перед ним, я все еще чувствовала, как натягивалась та цепь под его гневом, но не была уверена, хватит ли у меня сил броситься на него и освободиться.
— Карен хотела быть милой. Я ей говорил, что ты выкинешь что-то подобное. Вечно ты не смотришь правде в глаза, Стелла.
Я не знала, что сказать. Это был человек, которого я любила семь лет. Человек, которому я доверяла, мечтала о семье с ним, но сейчас он смотрел на меня со смесью презрения, гнева и раздражения, как будто мы были незнакомцами.
— Ты пригласил меня, — повторила я. Мне вовсе не хотелось сообщать ему, что это было последнее место, где я хотела бы проводить время.
