– Я еще не могу есть, – сказал он. – Я слишком… слишком…
Ее зеленые глаза внимательно смотрели на него.
– Я хотел подождать, – сказал он, – пока мне не станет лучше. Потому что я не хочу, чтобы вмешалась жалость.
– Жалость?
– Из-за моей раны.
– Не говори глупостей, – сказала она. – Я не стала бы тебя жалеть из-за пустяковой дырки в животе.
– В любом случае я не могу ждать. И лучше предупредить тебя заранее, что я не собираюсь разыгрывать благородство. Если мне надо встать на колени и из раны снова засочится кровь…
– Не могу представить причины, заставляющей тебя становиться на колени, – сурово заметила Дафна.
– Значит, ты плохо соображаешь. Эти дела так обычно и делаются.
– Эти дела? – уже менее сурово переспросила она.
– Мне следовало сделать это с самого начала. Ты сказала, что лучше жениться, чем сгореть, а я был, как казалось, в состоянии вечной лихорадки…
Дафна опустилась на колени.
– Может быть, тебе надо выпить вина? – предложила она.
– Сил у меня хватит. Я только надеюсь, что и ума тоже. Сначала я хочу объяснить. Ты не должна думать, что все это лишь вожделение.
Она, опустив глаза, смотрела на свои руки.
– Но ты мне понравилась с того момента, когда я впервые услышал твой голос, – продолжал Руперт, – когда я даже не знал, как ты выглядишь. Он казался мне восхитительным, когда ты торговалась из-за меня так, словно я был старым ковром, побитым молью. Затем мне очень понравилось, как ты посмотрела на меня. Затем мне понравилось, как ты распоряжаешься мною. Я полюбил твою манеру терпеливо или нетерпеливо давать мне объяснения. Я люблю звук твоего голоса и то, как ты двигаешься. Я люблю твою смелость, твою доброту и твое великодушие, как и твое упрямство и страстность. – Он помолчал. – Ты гений. Как ты думаешь, что это значит?
Дафна искоса взглянула на него.
– Я думаю, ты не в своем уме, – сказала она. – Вероятно, произошло заражение и сразу же повлияло на твою голову.
– Я в своем уме. Женщина с таким высокоразвитым интеллектом должна бы понять, что я влюблен. В тебя. Жаль, что ты не сказала мне об этом. Чертовски неловко было выслушивать такие откровения от Майлса.
Дафна быстро взглянула на него широко раскрывшимися глазами.
– Майлс? Он не устроил скандала из-за моей чести и не настаивал…
– Не смеши меня! Он не жил затворником, как ты. Будь уверена, он знает обо мне все. Я не сомневаюсь, что я последний человек на земле, кого он хотел бы видеть рядом со своей сестрой. Ну, может, предпоследний. Остается еще Ноксли, но не будем о них. Это касается только нас двоих, Дафна. Я всем сердцем люблю тебя. Не будешь ли так добра выйти за меня замуж?
– Да, – сказала она, – да, конечно. Мне не следовало тогда отказываться. Поверь мне, я горько сожалела о своей ошибке. Я могла бы жить без тебя, но это значило бы лишь дышать. Это не было бы жизнью.
Он распахнул объятия, и они обнялись.
– Я скучала по тебе, я так скучала. – Дафна положила голову ему на плечо. – Мы можем пожениться прямо сейчас? Я ненавижу спать одна в своей каюте.
– Мы можем пожениться сейчас же, – уткнувшись в ее волосы, сказал он. – Помнишь?
– Да, но ты должен получить приданое. – Дафна опустила руку и развязала шелковый пояс. – Это подойдет.
Он взял пояс, который был слишком тяжелым даже для большого куска шелка.
– Что ты завернула в него? – спросил он. – Камни?
– Пять кошельков, около тридцати пяти фунтов.
– Ты подготовилась.
– Конечно, – сказала она. – Когда мне что-то нужно, ничто не остановит меня. Посмотри, что на мне надето.
– Мне очень нравится, когда на тебе ничего нет, – сказал Руперт.
– Я настолько потеряла стыд, что могу воспользоваться тем, что ты слаб и ранен.
– Не так уж я слаб. – Он положил пояс на диван и провел руками по ее прекрасному телу. – Нам лучше пожениться прямо сейчас.
– Да, – подтвердила она.
Ее руки тоже не лежали спокойно. Но ее губы, эти мягкие губы, скользившие по его шее и ключице, представляли большую опасность.
Он взял ее голову и прижался к ее губам. Они были прохладными и сладкими, как турецкий щербет. И в то же время горячими, как бренди, подогретый на огне. Дафна была загадочна, как богиня, и ее власть над ним испугала бы обыкновенного мужчину.
Но он не был обыкновенным мужчиной, и сильная женщина была именно тем, что ему требовалось. Сильная, с прекрасной фигурой женщина, которая была создана для его объятий. Руперт опустил голову и провел языком по коже в распахнутом вороте ее камиз и благоухающей дорожке между ее грудями. Она вздохнула и погрузила пальцы в его волосы.
Он обхватил ее снизу и прижал к себе. Она пошевелилась, придвигаясь еще ближе. Он подавил стон.
– Тебе будет больно, – прошептала она, не отрываясь от его губ.
– Это не от боли.
При каждом движении рана напоминала ему о себе. Руперт не обращал внимания. Дафна лежала в его объятиях, его губы, ноздри ощущали ее, и он упивался ею, вдыхал ее аромат… и она сказала, что не сможет по-настоящему жить без него. Она согласилась стать его женой.
– Мы не должны повредить швы, – сказала Дафна.
– Значит, нам не следует слишком много двигаться.
– А это возможно?
