– Даже я кое-что понял. – Руперт загнул большой палец. – Во-первых, мы имеем дело не с простыми бандитами, а с организацией. – Он загнул указательный палец. – Во-вторых, глава ее – человек умный: похищение, кража папируса и сегодняшние события – все отлично организовано. Вспомните, в Гизе были убиты два простых египтянина. Мы не пострадали, если не говорить о нашей гордости. Наш враг знает границы, которые нельзя переступать.
– Жизнь египтянина ценится очень дешево, – кивнув, тихо согласилась Дафна.
Руперт продолжал вести счет, загибая пальцы:
– В-третьих, он знает, как манипулировать полицией. Интересно, как вовремя полицейские оказались на том самом месте, когда мы вышли? Они сначала нас арестовали и только потом пошли искать трупы.
– Подкуплены, – согласилась она.
Дафна начала мерить шагами комнату, не подозревая, как соблазнительно развеваются тонкие шаровары, то скрывая, то облегая ее лодыжки, икры и бедра, как соблазнительно колышется ткань при каждом движении.
Руперт очень заинтересованно наблюдал за ее метаниями.
– В-четвертых, – он сделал паузу, – мне грустно в этом признаваться, но Мерзавец прав: француз это или не француз, но у негодяя обширная сеть осведомителей.
– Как же еще он успел бы подстроить все в Гизе? – тихо рассуждала Дафна, продолжая расхаживать по комнате. – В Каире немного людей с такими возможностями. Этот человек прекрасно приспособился к местной специфике, связался с преступным миром, однако свободно вращается в обществе европейцев. Он должен иметь доступ ко двору паши. Любой человек, приближенный к Мухаммеду Али, имеет власть и влияние.
– И сколько таких людей? – спросил Руперт.
– Понятия не имею, Египет привлекает авантюристов. Люди, пользующиеся дурной репутацией в своих странах, могут приобрести здесь налет респектабельности.
Дафна резко остановилась, взглянула на него и отвела взгляд.
Затем снова подошла к дивану и со свойственной ей грацией опустилась на него. Она села почти рядом с ним, так близко она никогда еще не сидела. С отсутствующим видом она налила кофе. Две чашки. Очевидно, он прощен. Пока.
Руперт взял чашку и с удовольствием выпил. Нет ничего, что могло бы сравниться с турецким кофе. Или с турецкими шароварами на привлекательной англичанке. Вот только жакет мог бы быть более открытым. Он представил ее закутанной в прозрачные шелка, раскинувшейся на диване и себя, губами и руками убеждающегося в достоинствах ее великолепного тела.
Руперт поднял глаза и встретил ее пристальный взгляд.
Ему стало не по себе. В эту минуту он подумал, что она видит его насквозь, хотя видеть было особенно нечего. Но Карсингтон понимал, что миссис Пембрук вряд ли будет так же дружелюбно относиться к нему, если обнаружит, что мысль о ее соблазнении занимает его куда больше, нежели убитые проводники и столкновение с продажной полицией.
– Прежде чем мы двинемся дальше, – сказала она, – я должна предупредить, что у меня вспыльчивый характер.
– Я заметил. Это восхитительно! Не знаю, что вы там говорили полицейским, но уж точно не очаровали их.
– Вы не ошиблись. Я доказывала им, что нам было абсолютно невыгодно убивать проводников и оставаться в кромешной тьме.
– Неужели? А выглядело все так, будто вы призываете на их головы казни египетские.
Дафна покраснела.
– Возможно, я нелестно отозвалась об их умственных способностях и добавила одну-две неодобрительные фразы в адрес их родителей.
– Замечательно. Просто удивительно, что они сразу же не отрубили нам головы.
– Я плохо соображала, – сказала Дафна. – Меня еще никогда не арестовывали. Тупость полиции – это нечто, с чем я никогда раньше не сталкивалась.
– Однако тупость не помешала им разобраться в вашем маскараде.
Она оглядела себя и схватилась за голову.
– Боже мой! Я совершенно забыла. – Дафна торопливо встала с дивана. – У меня на редкость непрезентабельный вид.
Руперту очень нравилось, как она выглядит, особенно это касалось волос. Распущенные волосы Дафны так и притягивали к себе его пальцы.
– Здесь только я, – сказал он, беря финик, – а я ничего не имею против того, что ваш туалет в беспорядке. – Он с невинным видом посмотрел на нее. – Или вы хотите выглядеть более привлекательной ради меня?
Она снова села.
– Я объясняла вам, какой у меня вспыльчивый нрав, и, возможно, мне следовало упомянуть ваш талант выводить меня из себя. – Она закрыла глаза и спустя минуту снова открыла их.
Руперт подумал, не считала ли она до десяти? Собеседники часто так поступали, разговаривая с ним.
– Я хотела бы извиниться, – сказала Дафна.
– В этом нет необ…
– Нет, есть, – перебила она. – Я бы чувствовала себя отвратительно, если бы вы не отвезли меня в Гизу. И, как вы сказали, мы действительно кое-что узнали.
Руперт не нуждался в ее извинениях. Вспыльчивость Дафны его даже забавляла. Но все же она поступила очень благородно, извинившись перед ним.
В Гизе она проявила редкую отвагу. Дафна, испытывавшая смертельный ужас перед замкнутым пространством и темнотой, должна была умирать от страха. А она, сцепив зубы, держалась, а выбравшись, нашла в себе силы сражаться с полицией.
