Дафна воображала эти руки и почти чувствовала их. Чувствовала кожей и едва могла стоять спокойно.
Он наклонил голову набок в одну сторону, потом в другую.
– Сдаюсь, – сказал он. – Кто вы на этот раз?
«Сумасбродная, вспыльчивая, дурная девчонка… Нет, женщина, умеющая подавлять свои самые неблагопристойные порывы», – подумала Дафна.
– Это не важно, – сказала она. – Все будут глазеть на вас. Я просто затеряюсь на вашем фоне.
– Я так не думаю.
Она посмотрела вниз на свое тело, которого никогда не понимала и которому ее научили не доверять.
– Я пытаюсь не выглядеть иностранкой.
– Было бы полезнее выглядеть соблазнительной. Так очаровать Аназа, чтобы он открыл свои тайны.
– Каким бы полезным это ни было, – возразила она, – я не могу этого сделать.
– Не можете?
– Нет, – твердо сказала она. – Я не из тех, кто… – Руперт пристально смотрел на нее, взгляд его черных глаз был непроницаем. Ее сердце громко стучало, туман в голове сгущался. – Я не такая, как женщины, с которыми вы встречались в обществе… и в других местах. Я люблю книги.
– Чтение развивает ум, – сказал он, и в его глазах не было насмешки.
– Но не улучшает личность. Я неинтересна, бестактна, раздражительна и упряма.
То, в чем она признавалась, смущало ее. И внутренняя борьба, о которой Дафна никогда не смогла бы сказать вслух, вызывала чувство стыда. И она знала, что краснеет.
В чем Дафне нельзя было отказать, так это в упорстве.
– Мужчинам все это не нравится, – сказала она. – Мы должны найти другой способ выведать секреты мистера Аназа.
– Безусловно, – согласился Руперт. – Я выбью их из него, если пожелаете. – Странный пронизывающий взгляд бесследно исчез, и он снова превратился в веселого тупицу, каким она представляла его поначалу.
Дафна немного расслабилась. Она привыкла, что на нее не обращали внимания или если и обращали, то только когда она вызывала у некоего мужчины неодобрение или разочарование. Она научилась не принимать это близко к сердцу. Такие вещи больше не задевали ее. Руперт же слушал ее и вызывал в душе целую бурю эмоций.
Дафна опустила вуаль:
– Нам пора идти. – Она повернулась к стоявшей в дверях Лине, которая смотрела на нее с неодобрением и разочарованием. – Если кто-нибудь спросит, – сказала ей Дафна, – мы пошли покупать ковер.
Ванни Аназ когда-то был наемником, но никто точно не знал его происхождения: был ли он армянином, албанцем, сирийцем или греком. Но всем было известно, что он давно поселился в Египте, где успешно торговал коврами, наркотиками и древностями. По дороге Дафна рассказала мистеру Карсингтону, что его лавка больше похожа на европейскую, чем на обычные, размером со шкаф, «духаны», расположенные в главных торговых кварталах.
В типичной лавке, в лучшем случае размером семи футов высотой и тремя или четырьмя шириной, могли помещаться не более трех покупателей сразу. Они сидели, курили и торговались полдня из-за куска ткани или медного горшка. Пол в лавке был приподнят на два или три фута над уровнем мостовой, и такой же высоты были каменные скамьи, установленные перед лавкой, мешавшие прохожему протиснуться в узкой каирской улице. Эти каменные или кирпичные препятствия назывались «мастабами», объясняла Дафна, и именно на них совершались сделки.
Лавка Аназа больше походила на жилой дом. Покупатель входил внутрь, чтобы выбрать ковер, и торговался с хозяином, сидя на диване.
Когда они вошли, то не увидели там собранных Аназом предметов древности, которые он и его люди награбили в гробницах.
– Его считают уважаемым купцом, – шепотом сообщила Дафна, пока они ждали появления торговца коврами. – Но слово «уважаемый» в Египте имеет более широкое значение, чем в Англии. Я не думаю, что сочинение сказок об иероглифах, которые показывают дорогу к сокровищам фараона, заслуживает большого уважения.
– Вы говорили, что на папирусе есть царские символы, – сказал мистер Карсингтон. – По крайней мере какой-то фараон там упомянут, если я правильно понял.
Она кивнула:
– Имя фараона заключено в овал, называемый картушем. На папирусе Майлса их два. Более простой включает в себя круг, скарабея, три коротких вертикальных черты и плоскую вазу или корзину.
Она сердито посмотрела на дощатую дверь, ведущую во внутренние помещения.
– Этот человек когда-нибудь выйдет? Пока он там прохлаждается, воры могут вынести половину его лавки.
– Может быть, он там с женщиной? – предположил мистер Карсингтон.
– Вы когда-нибудь думаете о чем-то другом? – прошипела Дафна.
– Я пытаюсь поставить себя на его место. Я спрашиваю себя, что бы я делал. Или что бы мог делать.
Он пристально посмотрел ей прямо в глаза, и этот темный как ночь взгляд взволновал Дафну. Ей стало трудно дышать, ноги у нее подкосились. Дафна протянула руку и чуть не ухватилась за Карсингтона.
Шум за дверью разрушил наваждение.
Руперт повернулся в сторону звука, Дафна в смятении тоже. Тихий язвительный внутренний голос насмехался над ней: «Ты пропала, тебе не излечиться от наваждения».
– Мистер Аназ, – окликнул торговца Карсингтон.
