Дафна вспомнила охватившую ее панику, когда упал ее ослик и она увидела страшную песчаную волну, накатывавшую на нее. На мгновение ослепленная взметнувшимся песком, она испугалась, что осталась одна, но в то же мгновение Руперт оказался рядом.
В его присутствии Дафну ничто не страшило. Она прошла вслед за ним сквозь абсолютный мрак пирамиды. Ее арестовывали и сажали в тюрьму, как обыкновенную преступницу. Она врывалась в комнату, полную головорезов, и нападала на них. Она становилась на колени около умирающего торговца коврами и пыталась помочь ему, когда последние капли крови вытекали из его перерезанного горла. Она стреляла из пистолета и ружья, хотя огнестрельное оружие всегда вызывало у нее ужас. Даже сейчас Дафна не понимала, как она смогла все это сделать.
Она выживет и теперь, только надо держаться поближе к нему, не допустить, чтобы его убили, и это препятствие скоро тоже останется позади.
Руперт втолкнул ее в первую же гробницу, которая оказалась на их пути. Ослица заартачилась. Она попятилась, вырывая узду из рук Карсингтона. Затем застыла на пороге, издавая неприятный рев.
– Гермиона, иди сюда, – приказал Руперт.
Ослица продолжала реветь и бить копытом.
– Гермиона, не вынуждай меня заставлять тебя.
– О, ради бога! – вмешалась Дафна. – Это египетская ослица. Та ала хенех, – строго сказала она возбужденному животному. – Та ала.
Ослица фыркнула и вскинула голову.
– Та ала, – повторил Карсингтон.
Ослица рысцой вбежала внутрь и, подойдя прямо к нему, ткнулась носом в его плечо.
Дафну это почему-то совсем не удивило.
– Она боится, – сказал Руперт, поглаживая ослиную морду. – Девочку пугает запах.
Дафна постепенно привыкала к запаху смерти. Не обычной смерти, а запаху мумий, не выветрившемуся за тысячелетия и застывшему в воздухе Египта, став его отличительной чертой.
– Это лучше песчаной бури, – сказала Дафна. – Нельзя ли нам пройти дальше? Мне бы хотелось сесть, но подальше от песка и ветра. – Не дожидаясь ответа Руперта, она направилась по переднему коридору.
Он был намного шире, чем типичные входы в пирамиды. Она заметила на стенах рисунки, а дальше виднелось что-то похожее на столбик иероглифов. Но там было темно, и она двигалась медленнее и осторожнее, держась около стены и пробуя ногой землю, чтобы не споткнуться или не провалиться куда-нибудь.
– Мы уже зашли достаточно глубоко, – послышался его голос за ее спиной. – Песок не залетает сюда, а Гермиона дрожит как осиновый лист. Давайте переждем бурю, сидя тихо и спокойно, заодно и отдохнем, согласны?
Да, необходим отдых!
Руперту надо было отдышаться и собраться с мыслями. Он чуть не потерял ее во время бури. Ему просто нужно немного времени, чтобы успокоиться, вот и все. У него и в мыслях не было спать.
Он всех устроил внутри пещеры: дорожные сумки и самое главное – кожаный бурдюк с водой, стояли в безопасном месте, пол расчищен от обломков камней, а миссис Пембрук усажена на коврик. Руперт прислонился к стене, чтобы передохнуть и окончательно прийти в себя. Следующее, что он увидел, проснувшись, была полная темнота. И было невыносимо жарко, эта жара не переставала удивлять его, хотя ему давно бы следовало к ней привыкнуть.
В Англии в глубине таких пещер было бы холодно и сыро, но не здесь. Когда спускаешься так глубоко под сотни тысяч тонн камня, невольно ожидаешь, что там прохладно. Но в Египте камни и горы тысячелетиями впитывали в себя жар горячего солнца пустыни. Вместе с тысячами тел.
Беспокоили ли Гермиону давно умершие египтяне, или это проявилось какое-то ослиное суеверие, но она успокоилась. Он слышал ее ровное дыхание. Если поблизости дышал кто-то еще, то Гермиона заглушала любые звуки своим пыхтением.
– Миссис Пембрук, – произнес Руперт. Он протянул руку туда, где видел ее последний раз, к коврику, который он раскопал из своей седельной сумки и разложил на земле для нее. Коврик был на месте. Ее накидка тоже, не было только ее самой. – Миссис Пембрук, – немного громче окликнул Руперт.
Никакого ответа.
– Миссис Пембрук!
Гермиона всхрапнула, но человеческого голоса Карсингтон не услышал в ответ.
Проклятье! Все еще не придя в себя, Руперт встал. Он не сразу смог вспомнить, где находятся вход и выход. Сначала он пошел к выходу, помня, как она задержалась там, заинтересовавшись, как и следовало ожидать, картинками на стене.
У самого выхода все еще дул горячий ветер, забрасывая внутрь песок и каменные обломки. Тусклый свет проникал в пещеру, освещая лишь часть ее. Трудно было определить время суток, но Руперт видел, что Дафны нет в переднем коридоре гробницы. Он повернулся и пошел обратно.
– Миссис Пембрук, – позвал он. От сна не осталось и следа.
Гермиона что-то сказала на своем ослином языке, когда он проходил мимо, и это был единственный звук, кроме стука его сапог по полу гробницы, который он слышал.
