По хмурым лицам понимаю, что мой чёрный юмор им не в кассу.
Охранник после моего замечания смотрит на меня так, что готов упаковать в наручники и вызвать Росгвардию по мою творческую душу.
Через ещё минут пять я была на своём этаже. И уже как десять минут опоздала.
Вот такая нехитрая арифметика для первого трудового дня!
— Ты… Новый секретарь Пошлина? — смиряет меня чересчур внимательным взглядом незнакомец.
Бейджика нет.
Как обращаться к нему? Гражданин? Молодой человек, что старше меня, примерно, на три года?
Да, я и сама не юная лань с бархатистой кожей. В моём возрасте работать приходится в основном на многочисленные баночки по уходу за собой.
Пока не представиться сам – никак не буду обращаться.
Ещё и ноги болят от новых туфель!
Мозоли с целый континент!
— Без трусов друг друга ещё не видели, а сразу на «ты», — мечтаю о том, чтобы упасть в кресло и без свидетелей избавиться от своих калош.
— А ты мне уже нравишься! — чересчур эмоционально хлопает в ладоши. — Представишься, о, юное очарование?
— Уже не так юна, как бы хотелось, — ставлю его на место, чтобы не переступал личные границы, — Августина Леонидовна.
— Августина-а-а, — сладко тянет моё имя он.
— … Леонидовна.
— Можно без упоминания вашего батюшки?
— Строго обязательно.
— Вот как… — мужчина удивляется и умиляется одновременно.
— А вас как зовут?
— Тихон, — тянет ко мне руку. — Работаю на Пошлина сценаристом. Теперь мы в одной упряжке.
— Я не люблю, когда меня привязывают, — пожимаю его ладонь в ответ.
— В какой же сокровищнице тебя откопал Арс? Удивительно!
— Стояла за его спиной, — мечтаю, чтобы «Тихону» стукнула Муза по голове, и он убежал к себе записывать новый сценарий.
— Может, кофе?
— Я не против, — наконец-то, усаживаюсь за своё рабочее место, — Ой, Лолита оставила свои туфли под столом.
— Добавлю тебя в общий рабочий чат. Диктуй номер, — предлагает Тихон, я тут же соглашаюсь.
Когда я набивала сообщение в «общий чат», чтобы Лолита забрала свои дорогущие туфли, я переписывалась с мамой. Она ещё та хохотушка-выдумщица.
И вместо своей школьной подруги я переслала сообщение в общий чат: «У нас ЧП и есть пострадавшие».
Прикрепить фото туфель я не успела.
Кто-то с визгами, криками и матами выбежал в коридор и нажал кнопку пожарной сигнализации.
Глава 7
— Простите меня, — искоса поглядываю на Тихона, что вовсю гогочет. — Я очень виновата.
— Нет, вы не понимаете всю серьёзность ситуации, Августина Леонидовна, — инструктор по пожарной безопасности продолжает нравоучительным тоном, — вы создали потенциально опасную ситуацию, в результате которой могли пострадать люди в той или иной степени.
— Извините меня, — решаюсь поднять взгляд и заглянуть в глаза мужчине. — Это вышло случайно.
— По вашей случайности уже сегодня могли монтировать сводку новостей!
— Георгиевич, прекращай девушку стращать своими предположениями. Все живы и здоровы, за исключением Тамары Борисовны. Между прочим, она давно на пенсию просится, а наш Пошлин ей никак не подберёт замену.
— Надо же думать, что писать в общий чат! Это вам не самодеятельность!
— Арсению Алексеевичу не скажете? — жалобно то ли мяукаю, то ли спрашиваю я.
— Первым делом ему сообщил!
— Гадство!
Из моих глаз брызгают слёзы отчаяния.
— Георгиевич, смотри ты до чего милое создание довёл своим рычанием, — Тихон сгребает меня в охапку, прижимая к груди. — Урок все усвоили. Больше мы так не будем.
— Дурные, — в голосе мужчины нет и намёка на разрешение ситуации мирным путём. — Жду объяснительную с причинно-следственной связью.
Пока моё тело сотрясается в рыданиях, Тихон ещё теснее прижимает страдающую меня к своей широкой груди.
— Тише, девочка. Он у нас ещё та «бука» и «ябеда», — урчит мартовским котом мне на ухо.
— Мне в очереди уже говорят, что я «женщина», — всхлипываю я. — Зачем вы меня обманываете?..
— Обманываю? Я?
— Ну, да, — поднимаю взгляд. — Причём, нагло!
— Знаю тебя всего лишь час, а будто… — договаривать ему не позволяет рычание моего непосредственного начальника.
— Какого ху… — осекается, когда видит нас. — Столяров, к себе! — почему-то подрываюсь вместе с ним. — А вы… Августина… Леонидовна, стойте на месте и не двигайтесь!
Тихон уходит.
— Говорите.
Я не маленькая, а этот вообще великан.
— Покаялась при свидетеле. Больше не буду.
Смотрит на меня с минуту. Молчит. Сердится. Открывает рот и закрывает, словно рыба выброшенная на берег. Снова злится. Молчит. И продолжает смотреть.
— Извините меня. Первый рабочий день – он же первый блин комом.
— Кофе.
— Не откажусь, — выдавливаю из себя улыбку.
— Мне кофе! Исполнять!
Аж подпрыгиваю на месте.
У-у-у, тиранище!
И почему мои читательницы любят типажи таких рычащих говнюков?!
Ладно, ладно… Таких лапочек, которых в процессе нужно приручать теплотой и женской лаской?
Лично мне хочется взять в руки плётку и зарычать в ответ: «АР-Р-Р!»
— Августина Леонидовна, где мой кофе? — раздаётся в селекторе.
Что нажимать?
Полная импровизация из киношного опыта.
— В течение пяти минут, Арсений Алексеевич, — томным голосом в ответ. — Подождите, и я вас не разочарую.
— Э-э-э, ладно.
