– …И говорит: «Бляа-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!» – шёпотом выдохнула она и, закончив таким образом свою историю, прыснула от беззвучного смеха.
Люди в очереди покосились на неё, но ничего не сказали, а Гаврилов в третий раз удивился странному чувству юмора своей спутницы.
Когда подошла их очередь, Кристина заказала себе кофе с «Бейлисом», шоколадку и пирожное безе, несмотря на то, что третий звонок уже прозвенел. Гаврилов же спросил себе просто чаю. Потом они стояли в опустевшем буфете, и Николай Иванович наблюдал за тем, как семнадцатилетний enfant terrible с жадностью поглощает шоколад и пирожное, а вокруг губ у него налипают крошки безе, пенка от кофе и разводы от растаявшего шоколада. Скоро и белые перчатки, и лиф платья были перемазаны сладостями, и Кристина, оглядев себя, спросила Н. И. с глубоким фатализмом в голосе:
– Скажи, я правда свинюга?
Не скрывая напряжённо-добродушной улыбки, Гаврилов наблюдал за своей спутницей: она и смущала, и умиляла, и забавляла его одновременно.
По окончании представления Николай Иванович повёз Кристину домой. Выехав на пустынный нерегулируемый перекрёсток, он заметил неказистого старичка-пешехода и плавно притормозил. Пешеход, поглядев недоумённо на остановившуюся машину, сделал осторожный шаг на проезжую часть, и в следующий момент Гаврилов ощутил мощнейший удар, пришедшийся в задний бампер.
Автомобиль подбросило и понесло вперёд, немного закручивая на скользком асфальте, – пешеход отпрыгнул куда-то в сторону, как отколовшаяся от полена щепка. Гаврилов вдавил педаль тормоза в пол, на какое-то время потеряв контроль над ситуацией. Когда машина встала, он бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел жалкие разбитые фары «мерседеса» и помятый бампер. «Мерседес» беспомощно мигал аварийным сигналом.
Выйдя и присмотревшись, Николай Иванович заметил за рулём женщину, а рядом с ней пятнадцатилетнюю девочку, вероятнее всего, дочь. Женщина находилась в шоке: она медленно отлепила руки от руля и, как деревянная кукла, выбралась на улицу.
– Вы не пострадали? – окликнул её Гаврилов.
– Нет, – мотнула она головой и, наклонившись, стала внимательно изучать разбитые фары своего «мерседеса».
– Блин, муж меня убьёт! – казалось, ещё немного, и она заплачет.
– А ваша дочь?
Женщина снова отрицательно помотала головой, продолжая осматривать повреждения.
– Испугалась только немного, – бросила она через плечо.
– Ну, тогда пустяки, – произнёс Гаврилов, – вызовем комиссаров, составим схему и поедем в ГАИ.
– Нет-нет, – помотала головой женщина, – комиссары долго будут добираться, поедемте сразу в ГАИ.
– У меня автомобиль застрахован, – возразил Николай Иванович. – Я не могу действовать не по правилам.
– Но мне дочь нужно срочно отвезти к бабушке! – настаивала женщина.
– Поймите меня правильно! Необходимо зафиксировать страховой случай!
Не зная, что на это сказать, женщина всплеснула руками и воскликнула:
– Блин!
Николай Иванович сел в автомобиль и вызвал аварийного комиссара. Ему сообщили, что тот прибудет не ранее, чем через час.
– Что эта сука? Не признаёт? – подала голос Кристина.
Николай Иванович посмотрел на неё:
– Нет, нет, всё хорошо. Признаёт. Просто не хочет ждать комиссаров.
– Во, борзая, – сказала Кристина, поправляя башню на голове. – Из-за неё сейчас ещё в ментовке торчать до утра. Но ты не переживай, – она неожиданно прильнула к плечу Гаврилова, – у тебя есть свидетель, который всё видел!
– У неё тоже, – ответил он.
– Там кто-то подъехал, – через десять минут забеспокоилась Кристина.
– Кто? – Николай Иванович глянул в зеркало заднего вида: рядом с «мерседесом» стоял, как присевший на задние лапы хищник, чёрный BMW X5. Вышедший из него мужчина направлялся к автомобилю Гаврилова.
Походка незнакомца была уверенной, тело коренастым и сильным, а ноги тонкими. Выглядывая из-под коротенького пальто, они придавали ему сходство с нахохленной птицей. Приблизившись, мужчина постучал по стеклу согнутым пальцем, на котором Гаврилов заметил массивное золотое кольцо с бриллиантом.
Выбравшись из машины, Н. И. прежде всего увидел неожиданно близко от своего лица чужой перешибленный нос, узкие щёлочки глаз, глядевших с сожалением на возможного противника, небритые суровые щёки.
– Чем могу быть полезен? – спросил Николай Иванович у незнакомца.
Тот отвечал не спеша, обращаясь сразу на «ты»:
– Поговорить с тобой надо.
– Хорошо, уважаемый.
Гаврилов всегда использовал обращение «уважаемый» в разговоре с неизвестными людьми, проявлявшими агрессивность. Захлопнув дверь, он сделал шаг вперёд, вынудив незнакомца отступить.
– Ты зачем же так подрезаешь? – переминаясь с ноги на ногу, спросил мужчина.
– Уважаемый, я стоял, пропуская пешехода, – строго ответил Н. И.
– Нда? – скептически осведомился незнакомец. – А жена мне другое говорит. Позвать её?
– Чо-о-о-о-о-о-о-о? – раздался возмущённый голос Кристины.
Гаврилов обернулся: студентка вылезла из машины и с ненавистью смотрела на незнакомца.
– Скажи своей сучке, чтоб не валила с больной головы на здоровую! – запальчиво продолжала она.
