– Вот тут вы ошибаетесь! У каждого мужчины есть пята Ахиллеса: сомнение в своей состоятельности, и каждый мужчина готов всё до последнего отдать, включая половую свободу, той женщине, которая это сомнение развеет. Говорите ему о том, какой он замечательный, благодарите за то, что он для вас делает, и хвалите, хвалите, хвалите.
– По-моему, – возразила Анна Геннадьевна, – Николай Иванович достаточно умён, чтобы раскусить этот нехитрый приём.
– А вы попробуйте, – предложил Лёвушка, – и увидите, что это работает. Причём в случае с мужчинами срабатывает даже самая грубая лесть!
– Но ведь это означает, – не соглашалась Анна Геннадьевна, – что я просто-напросто буду манипулировать любимым человеком!
– Женщина создана для того, чтобы манипулировать мужчиной! – привёл Лёвушка свой излюбленный аргумент. – Мужчина, как бы развит он ни был, всё равно в значительной степени остаётся дикарём, которому требуется постоянное воспитание и воздействие. Лаской, лестью, заботой заставляйте его держаться внутри семейного круга, и жизнь ваша будет похожа на сказку.
– Но я всё равно не хочу им манипулировать! – заявила Анна Геннадьевна. – Я хочу, чтобы мы были откровенны друг с другом.
– Да что вы так привязались к этому слову «манипулировать»! – возразил Лёвушка. – Наклеили на него какой-то негативный ярлычок и не хотите задуматься, пойти немного дальше того, чему учит вас традиционная мораль! Манипулировать – это значит понимать другого человека, ставить себя на его место и делать так, как он хочет, делать то, что он ожидает! А быть откровенным – это чистой воды хамство и эгоизм: «Мне плевать, чего тебе хочется, я сейчас буду с тобой откровенным, я навяжу тебе себя без всякого спроса, прими меня, гляди на меня – вот он я какой!» Вот что в конечном итоге означает ваша откровенность!
– Вы всё переворачиваете с ног на голову! – сказала Анна Геннадьевна.
– Я ничего не переворачиваю, я открыл, или, если, может быть, «открыл» слишком громко сказано, то описал некоторые простые законы, самое главное достоинство которых в том, что они
С момента той консультации у Лёвушки, которая, надо отметить, обошлась супругам весьма недёшево, прошло более пятнадцати лет. Конечно, теория, которую излагал психотерапевт в своей брошюрке, представляла собой лишь упрощённую модель поведения, необходимого для достижения семейного счастья. Николай Иванович и Анна Геннадьевна были достаточно умны для того, чтобы путём наблюдения друг за другом и некоторого анализа адаптировать теорию к практике. Н. И., например, освоил намного более сложные приводные ремни семейного механизма, чем покупка подарков, а его жена превратилась в виртуозного знатока шестерёнок, вращающих колесо мужского самолюбия.
А самое главное, вскоре после Лёвушкиных консультаций у Николая Ивановича и Анны Геннадьевны родилась дочь Надежда. Одно только её появление на свет служило достаточным оправданием для любой теории, какой бы странной она ни была.
Николай Иванович не любил оперу, потому что не понимал искусства, застывшего в установленных раз и навсегда условных формах.
И всё-таки в тот пятничный вечер, около шести часов, он коченел в лёгком кашемировом пальто возле входа в оперный театр. Припарковаться поблизости у Гаврилова не вышло, поэтому ему пришлось добираться пешком, бросив автомобиль за два квартала.
С момента, когда Кристина дала ему номер своего телефона, до момента, когда он позвонил ей и пригласил в оперный театр, прошла ровно неделя.
Дуновение пронизывающего осеннего ветра поначалу не очень ощущалось из-за присутствия толпы людей перед дверями театра, но постепенно толпа поредела, а потом и вовсе исчезла; затем маленькими группами по два-три человека пробежали на всех парах последние из опоздавших зрителей; наконец, ещё через десять минут какой-то долговязый гражданин, придерживая слетавшую шляпу, заскочил внутрь, очевидно, пытаясь догнать давно прозвеневший третий звонок, – и Николай Иванович остался совершенно один на пустынной освещаемой фонарями улице. Ветер тотчас проник к нему за пазуху, грубо толкнул в спину, несколько раз мазнул холодом по щекам и пошёл играть полами тонкого кашемирового пальто, закручивая их вокруг ног своей жертвы.
– Где же она?! – в отчаянии думал Николай Иванович, проклиная своё опрометчивое решение позвать в театр легкомысленную студентку. – Ведь предлагал же забрать её на машине! – сетовал он.
