– О, какой он огромный! – притворно ужаснулась она, округляя глаза и прижимая ладошки к щекам, когда телефон наконец-то был вынут. – Такой и в
– Слушай, ты правда сейчас это сказала? – спросил Гаврилов.
– Что?
– Ну, про мой телефон?
В это время на него зашикали со всех сторон. Кристина приложила палец к губам и, отвернувшись, сделала вид, что целиком поглощена оперой.
В антракте она вынудила его отправиться на поиски буфета, несмотря на то, что ему вовсе не хотелось покидать кресла и лишний раз оказываться на виду у публики, рискуя быть узнанным.
По дороге Кристина взяла Николая Ивановича под руку. Он почувствовал сначала, как под локоть ему сунулась острая змеиная морда, протолкалась вперёд, и следом уже всё тяжёлое змеиное тело обвилось вокруг предплечья и повисло на руке ощутимою массой.
Гаврилов было разнервничался – не хватало ещё, чтобы кто-нибудь из знакомых, случайно оказавшись в театре, заметил его в компании студентки, своей причёской и бальным нарядом привлекавшей внимание! Оглядев публику, он, однако, тотчас же и успокоился. Вокруг совсем не было людей его круга или круга его спутницы. Большая часть зрителей принадлежала к пожилой плохо одетой интеллигенции. Молодёжь, если и попадалась на глаза, то производила впечатление чахоточных, страдающих малокровием людей, которые дни и ночи проводят в библиотечной пыли.
Внезапно Кристина, мурлыкавшая до того что-то себе под нос, запела громко, фальшиво и от души. Она шла с ним под руку и вопила, как плохо воспитанный ребёнок, желающий привлечь внимание взрослого:
Oh, baby, baby, how was I supposed to know,
That something wasn’t right!
Oh, baby, baby, I shouldn’t have let you go,
But now you’re out of sight!
Люди испуганно шарахались от неё в сторону, что очень потешало Кристину, и она хохотала, запрокидывая назад голову. После всё начиналось сызнова: пение, ужас на лицах пожилых зрителей, обмахивавшихся программками, дикий полуистерический хохот.
– Тебе никогда не хотелось петь на публике? – наконец спросила она Гаврилова, прекратив вокальные упражнения.
– Нет, – сказал он, отмечая трогательную неуклюжесть её походки.
– А мне иногда так хочется! – поделилась она.
– Ты меня компрометируешь, – заметил ей он.
– О, чорт! – Кристина прикрыла ладошкой рот. – Совсем позабыла, что ты у нас мужчина сурьёзный! Хотя, знаешь, – она искоса посмотрела на Гаврилова, – это снаружи, а внутри ты самая настоящая малышня.
– Кто? – забавляясь, спросил Н. И.
– Малышня. Пожалуй, так и буду тебя теперь называть.
– Меня? Малышня?
– Да, Малышня.
– А тебя как тогда называть? – поинтересовался Гаврилов.
– Не знаю, – она повела голым плечом, – придумай что-нибудь.
– Машина-Убийца?
– Машина-Убийца и Малышня – ах-х-хуительная компания!
Н. И. второй раз за вечер опешил, не зная, верить своим ушам или нет. Он хотел переспросить «Какая компания?», но в следующую секунду обомлел: прогуливавшиеся впереди люди внезапно расступились, будто бы по команде, и в конце образовавшегося на мгновение живого коридора Гаврилов увидел спину Анны Геннадьевны. Сомнений быть не могло: только у жены была такая маленькая дисциплинированная фигурка.
Николай Иванович побледнел, похолодел и заметно занервничал.
– Что такое? – испуганно спросила его Кристина.
Однако к этому времени фигура жены будто растаяла, и Гаврилов отвечал одеревенелым языком:
– Ничего.
– У-у-у-у-у! – понимающе закивала Кристина. – Это был призрак!
– Что? – не понял Н. И.
– Призрак оперы, – повторила она и расхохоталась громче, чем прежде, повисая у него на руке и будто бы подгибая ноги.
Справившись с волнением, Николай Иванович улыбнулся спутнице и решительно направился к буфету. По дороге Гаврилов вспомнил свой недавний разговор с Винниченко, когда тот впервые рассказал ему о Кристине, а он в ответ поделился историей про увиденного утром призрака из рекламы моющего средства. «Здесь должна быть какая-то связь!» – сказал тогда друг. «Какая же связь? – думал теперь Н. И. – Как связать воедино этот разрозненный бред?»
– Кстати! – сказала Кристина, когда они становились в конец длиннющей очереди. – Ты, кажется, обещал рассказать мне историю о том, откуда тебе известно про машину-убийцу и всю остальную муть!
Н. И. не стал скрывать и поведал ей о своей дружбе с Винниченко.
– Точняк! – восхитилась Кристина. – Прикольный чел, этот твой дружбанчик – только большая понтушка! Он мне одного знакомого напомнил.
– Какого? – спросил Гаврилов.
– Да был тут один товарищ, который всю свою сознательную жизню мечтал уехать в Париж, – начала рассказывать она. – Потом у него появились деньжища, нет, даже не так – он разбогател просто офигеть как. Смог купить себе квартиру с видом на Елисейские поля и всё такое. И вот выходит он как-то на балкон, смотрит на эти поля, потягивается и говорит…
Кристина склонила голову набок, выдерживая паузу, а Николай Иванович застыл, приготовившись услышать развязку.
