– Я сама ни хуя не понимаю, Малышня. Я выходила из клуба, и меня, блядь, схватили, запихали в тачку и куда-то увезли. И теперь они говорят, что ты должен приехать, чтобы забрать меня и подписать какие-то бумаги… И если ты не подпишешь, они говорят, что… что меня тут… меня тут убьют и потом меня никто не найдет и не станет искать… Приезжай, пожалуйста, ты должен меня спасти! Пожалуйста, приезжай! Сделай то, что они просят, пожалуйста, я очень тебя прошу!
– Кристина, это не розыгрыш? Потому что…
– Слушай сюда, – вмешался мужской голос, – это, блядь, никакой не розыгрыш. Расклад простой: если хочешь увидеть свою дочь живой, приезжай, короче, и не еби нам мозги! А иначе я буду отрезать ее красивые пальчики по одному каждые полчаса. Догнал? А потом я отрежу ей башку и пришлю тебе в подарочной упаковке.
– Хорошо. Хорошо, – ответил Гаврилов, и как-то не к месту вдруг всплыли в его голове пухлые детские пальцы Кристины с раскрашенными ногтями. – Я приеду. Говорите, куда ехать?
– Приезжай, короче, – ответили ему и назвали адрес.
– Кто эта женщина? – спросила Анна Геннадьевна после того, как он прекратил разговор.
– Аня, ты не поверишь… – начал Н. И.
– Какая же я дура, – сказала она упавшим голосом и отвернулась.
– Нет, Аня, подожди… я всё объясню…
– Тебе не надоело ещё мне всё объяснять?! – закричала она со слезами в голосе. – Ты посмотри на себя! Ведь ты же весь изолгался! Тебе среди ночи звонит какая-то баба, ревет в трубку, и ты готов сорваться из дома неизвестно куда, неизвестно зачем! Что тут ещё объяснять? Что тут объяснять, когда всё и так ясно!
– Аня, ничего не ясно…
– Уйди!
– Аня…
– Просто… просто уйди. Прояви хоть каплю уважения!
– Хорошо, я уйду. Мне сейчас действительно нужно уйти, потому что человек попал в беду, и, кроме меня, ему некому помочь.
– Человек! – Анна Геннадьевна закатила глаза. – Называй… называй вещи своими именами. У твоей маленькой шлюхи проблемы, и тебе надо срочно её выручать.
– Аня, всё не так, и потом…
– Не надо никаких потом! Я хочу, чтобы ты ушел и больше не возвращался.
– Эта женщина, она мне не любовница и даже не друг. Она просто знакомая.
Лицо Анны Геннадьевны исказилось:
– Не любовница и не друг, однако, тем не менее ты бросаешь меня, бросаешь дочь и мчишься к ней среди ночи! Утешать и помогать! Думаешь, я совсем конченная идиотка? Думаешь, я ничего не понимаю и не вижу? Да, сначала я поверила в твои сказки о том, почему ты не ночевал дома. Но теперь… теперь мне всё окончательно ясно.
– Хорошо.
Уже сидя в машине, Гаврилов понял, что никогда раньше не вступал в переговоры с бандитами, и не знает, как себя надо вести.
Может быть, стоило позвонить кому-нибудь и спросить совета, но таких людей в его окружении не было. Единственным человеком, который постоянно болтал о своём общении то с силовиками, то с криминалом, был Винниченко, к тому же Кристина являлась любовницей последнего, и Н. И. решил сделать звонок другу.
– Алло, брат, – зашептал в трубку Тарас Григорьевич, – ты чего звонишь? Что-то случилось?
– Случилось. Кристину похитили.
– Да ты что? Кто?
– Не знаю толком. Бандиты какие-то. Слушай, давай я приеду и всё расскажу.
– Приезжай, брат, конечно. Только это…
– Что?
– Я в семью вернулся.
– Что?
– Ну да, как-то типа так, брат. Так что ты едь на мой обычный адрес, как подъедешь, набери, я выйду. У тебя в машине поговорим.
«Ничего, Киска, – услышал Н. И. в трубке, – «то Коля звонит, у него проблемы в семье, поговорить хочет…»
Через полчаса заспанный Винниченко уселся в машину к Гаврилову и с удивлением и ужасом потребовал:
– Давай, брат, рассказывай, чё за фигня?
– У-у-у-у-у, – Н. И. помахал перед носом руками, – ты что, бухал?
– Ну да, бухал. Тусили мы с Кристиной и Бумером в клубе. А что?
– И что, ты её одну там оставил?
– Ага. Надоело чё-то всё, и я домой поехал. А она осталась, по ходу.
– Ну ясно. Тогда слушай…
После того, как Н. И. закончил свой рассказ, Тарас Григорьевич почесался и озабоченно пробормотал:
– Видишь ли, я бы не советовал тебе никуда ехать. И сам, ясное дело, не поеду.
– А что делать? Ведь её же убьют!
– В милицию надо звонить.
– В милицию?! Нет уж, хватит с меня милиции. Сам видел, как они работают.
– Послушай, ну вот с чего ты взял, что её там убьют? – продолжал убеждать друга Винниченко. – Она так сказала? Да ты её просто не знаешь! Наверняка это её очередная какая-нибудь выдумка. Ей лишь бы мужика из семьи увести. Неужели ты до сих пор не понял?
– Если это выдумка, то и ладно, – возразил Н. И., – а если нет?
– А если нет, то убьют и её, и тебя. А у тебя, между прочим, семья, дочь!
Гаврилов задумался.
– Никак не могу понять, с чего ты вдруг в семью вернулся, – через некоторое время произнёс он, – и самое главное, почему тебя жена снова простила!
