Однажды днем, после особенно успешной работы над картиной «задней комнаты», Том вдруг почувствовал, что самое время позвонить Дженис Притчард. Если ответит ее муж, Том молча повесит трубку, а если Дженис – можно будет попытаться что-нибудь из нее вытянуть.
Том аккуратно положил испачканную охрой кисть рядом с палитрой и спустился в холл к телефону.
Мадам Клюзо, женщина, которую нанимали для «более серьезной», по выражению Тома, уборки, теперь мыла раковину в нижней ванной комнате, через дверь которой можно было попасть на лестницу, ведущую в погреб. Том знал, что она не говорит по-английски. И хотя она была от него всего лишь в четырех метрах, он решил, что его звонку это не помешает. Том нашел в записной книжке номер Притчардов и только потянулся за трубкой, как телефон зазвонил. Хорошо бы это оказалась Дженис, подумал Том.
Нет, звонок был из-за границы. В трубке одновременно что-то бормотали две телефонистки, потом одной из них удалось одержать победу, и она закричала:
– Vous êtes M’sieur Tom Ripley?[119]
– Oui, мадам.
Неужели что-то случилось с Элоизой?
– Un instant, s’il vous plaît[120].
– Ello, Тома! – Судя по голосу, с Элоизой все было в порядке.
– Здравствуй, радость моя! Как у вас дела? Почему ты…
– У нас все прекрасно… в Марракеше! Да… послала открытку… в конверте, но ты знаешь…
– Замечательно! Спасибо! Главное – у тебя все в порядке? Ты не заболела?
– Нет, Тома, chéri. Ноэль известны лучшие здешние лекарства! И мы всегда можем купить их, если заболеем.
Что ж, это немного успокаивало. Тому доводилось слышать ужасные истории об африканских болезнях. Он сглотнул.
– Когда ты вернешься?
– Ну-у…
В этом «ну-у…» Том явственно расслышал: «Как минимум через недельку».
– Мы хотим увидеть… – В трубке раздался такой треск, словно связь вот-вот прервется, потом вновь послышался спокойный голос Элоизы: – Мекнес. Мы собираемся полететь туда… Что-то случилось… Я прощаюсь, Тома.
– Что случилось?
– …хорошо. Пока, Тома.
Конец связи.
Что там, черт возьми, произошло? Кому-то еще срочно понадобился телефон? Похоже, она звонила из вестибюля отеля (во время разговора в трубке явственно слышался гул голосов), что, по мнению Тома, было абсолютно логично. Слегка разозлившись из-за внезапного завершения беседы, он все же был рад, что с Элоизой все в порядке и она собирается лететь в Мекнес, а значит – на север, в сторону Танжера, откуда уже прямая дорога домой. Жаль, что не удалось поговорить с Ноэль. Он даже не успел спросить название отеля.
Ободренный звонком Элоизы, Том снова поднял телефонную трубку, посмотрел на часы – десять минут третьего – и набрал номер Притчардов. Телефон позвонил пять, шесть, семь раз… Наконец в трубке щелкнуло, и высокий голос Дженис с американским акцентом произнес:
– А-л-л-о?
– Здравствуйте, Дженис. Это Том. Как поживаете?
– О-о, как мило, что вы позвонили! У нас все прекрасно. А у вас?
Как всегда, неестественно дружелюбна и жизнерадостна, подумал Том.
– Я в порядке, спасибо. Наслаждаетесь хорошей погодой? На редкость приятные деньки, не правда ли?
– Чудесно, чудесно. Я как раз пропалывала свои розы. Едва не пропустила ваш звонок.
– Я тут слышал, Дэвид увлекся рыбалкой? – спросил Том, заставив себя улыбнуться.
– Ха-ха! Рыбалкой!
– А разве нет? Я сам как-то видел его, когда проезжал мимо какого-то канала неподалеку отсюда. И что он ловит? Карпов?
– О нет, мистер Рипли! Он ловит труп. – Она расхохоталась, видимо сочтя свои слова каламбуром. – Это невероятная нелепость! Что он так найдет? Ничего! – Она снова засмеялась. – Но это заставляет его выходить из дома. Физические упражнения, понимаете?
– Труп? Чей?
– Какого-то Мёрчисона. Дэвид сказал, что вы его знаете. Он даже считает, что это вы его убили. Можете себе представить?
– Нет, – рассмеялся Том, изобразив удивление. – И когда я его убил? – Он подождал пару секунд, но в трубке молчали. – Дженис?
– Извините. Мне вдруг показалось, что они возвращаются, но машина проехала мимо. Много лет назад, я думаю. Ох, это такая чушь, мистер Рипли!
– Это точно, – согласился Том. – Но раз это заменяет ему физические упражнения… Тоже своего рода спорт…
– Спорт! – Ее заливистый смех послужил Тому лучшим доказательством того, что она наслаждается каждой минутой этих спортивных занятий. – Забрасывать крюк…
– А что за человек рыбачит с вашим мужем, старый друг?
– Нет! Он американский студент, музыкант. Дэвид нашел его в Париже. К счастью, он оказался довольно милым юношей, а не каким-нибудь жуликом. – Дженис хихикнула. – Я так говорю, потому что он спит у нас в доме. Его зовут Тедди.
– Тедди, – повторил Том, надеясь, что Дженис назовет фамилию, но она промолчала. – И сколько времени, по-вашему, они намерены так развлекаться?
– Пока что-нибудь не найдут. Дэвид очень настойчивый, этого у него не отнять. Мне теперь вздохнуть некогда: приходится покупать бензин, перевязывать им порезанные пальцы, готовить прорву еды. Не хотите как-нибудь зайти на чашечку кофе или чего покрепче?
От удивления Том не нашелся что сказать.
– Спасибо… Как раз сейчас…
– Я слышала, вашей жены сейчас нет дома.
